Не теряя времени, он засунул ребенка в наволочку, правда, очень осторожно, чтобы не разбудить. Девочке четыре месяца. Она проснется, испугается и наверняка заплачет. А ему еще нужно пройти два длинных коридора и проскользнуть мимо двух стражников. Ничего сложного, если малышка не закричит.
Прошлой ночью он прикрепил веревку к задней стене крепости, той, что выходила на противоположную от города сторону. Сегодня он оставил лошадь неподалеку, в рощице. Ворота крепости по ночам закрывались и тщательно охранялись, так что нужно было искать другой путь отступления. Но тут имелась еще одна трудность. Хотя Лубиния и не воевала, несколько стражников обходили стены крепости.
К счастью, ночь была безлунная. И хотя двор освещали фонари, они же создавали глубокие тени, где можно было скрыться. Леонард спокойно добрался до крепостной стены и поднялся наверх по узкой лестнице. Малышка по-прежнему спала; стражники находились на передней стене. Еще нескольку минут — и Леонард покинет крепость. Пришлось привязать наволочку с младенцем к поясу: для того чтобы спуститься по веревке, требовались обе руки. Наволочка провисла, слегка ударяясь о стену. Изнутри раздалось не слишком громкое мяуканье, но слышал его только Леонард.
Наконец, оказавшись в полной безопасности, он спокойно сел в седло и сунул ребенка за пазуху. Девочка молчала. Леонард пришпорил лошадь. Всю ночь до рассвета он скакал по Альпийским горам и остановился только в узкой лощине, вдали от городов и деревень, больше не опасаясь погони. Время настало. Он сделает свое дело быстро и чисто.
Вынув из-за пазухи теплый комочек, он развернул наволочку и бросил на землю. Одной рукой он держал спящего ребенка, другой — вынул из-за сапога кинжал и поднес к крошечной шейке. Невинные не заслуживают смерти. В отличие от того, кто заплатил Леонарду. Но у него нет выбора. Он всего лишь орудие. Если он не сделает этого, сделает другой. По крайней мере он постарается не причинить младенцу лишней боли.
Впрочем, Леонард колебался на мгновение больше, чем следовало бы. Лежащее на сгибе его руки дитя проснулось. Открыло глазки, взглянуло на него... и улыбнулось...
Глава 1
Длинное лезвие шпаги согнулось, когда Алана вдавила кончик в грудь стоявшего перед ней человека. Удар был бы смертельным, не защищай противника специальная жилетка на толстой подкладке.
— Следовало бы сделать этот выпад еще три минуты назад, — проворчал Поппи, снимая маску, чтобы она могла увидеть неодобрительный взгляд его ярко-голубых глаз. — Что так отвлекает тебя сегодня, Алана?
Возможности выбора. Три дороги перед ней, три пути... Как она может сосредоточиться на уроках, когда мысли заняты совсем другим? Ей предстоит принять решение, которое изменит всю ее жизнь! Каждая дорога имеет свои преимущества, а время почти истекло... Сегодня ей восемнадцать. Откладывать решение больше невозможно. Дядя так серьезно относится к ее урокам фехтования! Нет, теперь не время говорить о выборе, который стоит перед ней. Но так или иначе, необходимо все обсудить с ним, и она сделала бы это гораздо раньше, если бы в последнее время он не казался таким озабоченным. Странно, на него это не похоже. Когда Алана пыталась узнать, что случилось, он только улыбался и отвечал, что все прекрасно. И это тоже было не в его характере.
Она старалась скрыть собственную озабоченность... до сегодняшнего дня. Впрочем, дядя учил ее скрывать эмоции. И вообще все эти годы учил множеству весьма непонятных вещей.
Подруги называли его чудаком. Представить только, учить племянницу пользоваться оружием! Но Алана всегда защищала право дяди отличаться от окружающих. В конце концов, он ведь не англичанин! И ее подругам не стоило сравнивать его со своими соотечественниками! Она даже потеряла нескольких, из-за того что Поппи настаивал на получении возможно более широкого образования. Но ей было абсолютно все равно. Та снобка, которая поселилась по соседству, была прекрасным примером такого узколобия. При первой встрече Алана упомянула о том, как восхищается математикой.
— О, вы напоминаете мне моего старшего брата, — пренебрежительно бросила девица. — Что нам, женщинам, необходимо знать о мире? Самое главное — уметь вести дом и хозяйство. Это вам знакомо?
— Нет, но если вы подбросите яблоко в воздух, я насажу его на шпагу, прежде чем оно упадет на землю.
Они так и не стали подругами, о чем Алана ничуть не жалела. У нее было множество приятельниц, пораженных ее необычайной образованностью.
Поппи не настоящее имя дяди. Так назвала его Алана в детстве, потому что любила притворяться, будто он ей отец, а не дядя. И хотя ему было уже за сорок, на лице не появилось ни единой морщинки, а в темно-каштановых волосах — ни единой серебряной нити.
На самом деле его звали Мэтью Фармер, чисто английское имя, звучавшее весьма забавно из-за сильного иностранного акцента. Он был одним из многих европейских аристократов, вынужденных покинуть родную страну, спасаясь от нашествия Наполеона, чтобы начать новую жизнь в Англии. Он привез с собой племянницу, потому что других родственников у него не было. Родители Аланы умерли, когда она была совсем ребенком. Трагически погибли в чуждой им войне. Они решили навестить жившую в Пруссии бабушку Аланы со стороны матери, получив известие, что она умирает. Но в дороге их застрелили ревностные сторонники французов, принявшие несчастных за врагов Наполеона. Поппи считал, что во всем повинна их аристократическая внешность, а недалекие крестьяне считали всех аристократов врагами французов. Подробности так и остались неизвестными, и каждый раз, рассказывая эту историю, он ужасно расстраивался. Но все же так много поведал ей о родителях, что она словно успела хорошо их узнать.
Сколько она себя помнила, брат отца всегда был ее опекуном, учителем, компаньоном, другом — словом, другого отца она не могла бы и пожелать. И Алана любила его, как отца. Трагедия, случившаяся с родителями, была ужасной, но Алана всегда оставалась благодарна за то, что Поппи взял ее в свой дом и дал образование.
Поскольку он был богат, ее жизнь была полна роскоши и невероятных событий. У нее было много наставников, так много, что она им и счет потеряла. Каждый учил ее чему-то, но оставался всего несколько месяцев. Исключением была леди Аннетт. Обедневшую молодую вдову, вынужденную искать работу, нанял Поппи, чтобы обучать Алану этикету и всему тому, что должна знать леди. Гувернантка так и осталась в доме, но теперь уже в качестве компаньонки, и с тех пор жила с ними.
В десять лет жизнь Аланы стала еще более наполненной, потому что именно тогда ее стали обучать военному искусству. Дядя отвел ее в комнату, из которой вынесли всю мебель, а стены были увешаны шпагами, кинжалами и огнестрельным оружием. Только тогда Алана вспомнила, как дядя когда-то обронил, видимо, думая, что она слишком молода и не запомнит:
