«Так что пока к власти не пришел Андропов, на что-то рассчитывать в этом отношении не стоит и целый год придется воевать впустую, — пришел к печальному выводу Киборгин. — Уже то, что удалось протащить решение о создании штрафбата можно считать чудом».
Да, еще одним изменением, что добился своими действиями Анатолий, это создание штрафного батальона как боевого подразделения. Этим действом решалось сразу несколько задач.
Во-первых, давили такие явления как дедовщина и землячество в армии (шутка ли, под пятнадцать тысяч человек находилась в дисбатах и ведь это только те случаи, на которые уже невозможно стало закрывать глаза). Угроза попасть не просто на «дизель», а в Афганистан могла реально приструнить правонарушителей. Ведь в «за речкой» сдохнуть раз плюнуть, особенно в составе штрафбата, коий будут посылать в самое пекло.
Во-вторых, Киборгин становясь командиром этого подразделения получал определенную свободу действия. В частности, ему требовалось под шумок грохота орудий, взрыва бомб, пулеметных очередей и дымовых завес обзавестись серьезным стартовым капиталом, чтобы, когда начнет разваливаться СССР не только не оказаться с голой задницей жуя крапиву, но вложиться в самые прибыльные финансовые проекты, умножив капитал в несколько раз, или даже на порядок, и уже с помощью этих денег пойти дальше по намеченному плану…
Миллион долларов у него уже имелся, плюс золота изрядное количество, но этого для по-настоящему серьезных дел было мало, тем более что следовало поделиться с сообщником и покровителем в виде генерал-майора Громова, что за это станет его прикрывать и давать нужные приказы на действия штрафбата в самых денежных районах, а оные находятся там, где культивируют мак и коноплю.
«Главное с самой наркотой не связываться», — подумал Киборгин.
1
— Здравья желаю товарищ генерал-майор, капитан Киборгин по вашему приказанию прибыл, — поздоровался Анатолий с командиром 5-й мотострелковой дивизией Громовым, войдя к нему в кабинет.
Он приехал для получения под свое командование штрафного батальона.
— Здравствуй-здравствуй… капитан.
Комдив выглядел не слишком довольным, скорее даже хмурым, что он даже не пытался скрыть, скорее даже демонстративно проявлял свое плохое настроение. Невольно возникло сравнение с грозовой тучей, что того и гляди, гром греметь начнет, да молнии исторгать. Это не могло не напрячь.
— Товарищ генерал-майор, разрешите вопрос? — осторожно произнес Анатолий, чувствуя сейчас себя сапером связавшимся с незнакомой миной, кою надо обязательно деактивировать, когда одна ошибка и взрыв.
— Задавай…
— Ваше плохое настроение как-то связано со мной?
Громов поднял на Анатолия тяжелый взгляд.
— Связано.
— Какие-то проблемы с батальоном?
— Нет. С твоим батальоном никаких проблем нет, ждет тебя…
Киборгину послышалась двусмысленность в этой фразе. Угроза. Ну да, штрафной батальон может ждать его как командира, а может как… штрафника.
— Тогда в чем дело? Может я смогу как-то исправить ситуацию? Как вы понимаете, мне бы очень не хотелось, чтобы у вас, как моего непосредственного теперь командира, на меня вырос зуб. Это сулит мне много ненужных проблем на ровном месте.
На это Громов криво усмехнулся и ответил:
— Зуб у меня на тебя действительно вырос капитан, и очень большой, а вот исправить ты вряд ли что-то сможешь.
«Значит выбью… причем вместе с мозгами», –подумал Анатолий, но промолчал, ожидая продолжения и оно последовало:
— Все дело в твоем предупреждении о том, что могут начаться проверки, связанные с неуставными отношениями…
Киборгин понятливо кивнул. Было такое. Во время отпуска встретившись в Москве с маршалом Соколовым, Анатолий поговорил с ним и на эту тему. Причем не просто о проблеме как таковой дискредитирующую армию, а в связке того, что это может больно ударить по самому Соколову, когда он станет министром обороны. Дескать враги воспользуются скандалом, что неизбежно возникнет в прессе на Западе после дезертирства какого-нибудь затурканного дедовщиной солдатика, и его свалят недоброжелатели.
Как было видно, маршал очень серьезно отнесся к словам капитана и сейчас стало ясно, что Киборгин несколько ошибся в последствиях. Он решил, что маршал захочет загодя подстелить соломки и начнет заблаговременную борьбу с порочащими армию явлениями. О чем сказал своему патрону генерал-майору Громову, посоветовав, чтобы он тоже навел порядок в своей дивизии и когда начнется кампания по искоренению неуставных отношений выглядеть белым и пушистым.
И командир 5-й МСД действительно принялся наводить порядок жесткой рукой. Проверяющие носились по всем подразделениям дивизии, причем работая не для галочки беря при этом подношения от командиров частей, а действительно вскрывали многочисленные проблемы и нещадно карали виновных, как рядовой состав из старослужащих, что измывались над молодыми, так и офицеров по всей вертикали подчинения от взводного до командиров полков, допускавших в своих подразделениях подобный беспредел.
В батальон морской пехоты тоже заглядывали, но морпехи — элита и там ни дедовщины, ни тем более землячества не практиковались.
— Прошло уже много времени, а движения в этом направлении нет, — глухо, но с зарождающимся в голосе грозовым рокотом продолжил генерал-майор. — Причем не только в Афгане, то и в Союзе тишина, я это специально узнавал… Так что исправить ты тут ничего не можешь, капитан!
«Вот же сосиски сраные! — мысленно воскликнул Анатолий. — Подстава с моей стороны, конечно, получилась первостатейная, за такое и грохнуть не грех…»
Киборгин прекрасно понимал состояние комдива. Ведь начав эту кампанию по наведению порядка и усиления дисциплины в своей дивизии, он нажил немало врагов среди подчиненных попавших под его молотки. Далеко не всех ведь можно наказать по всей строгости. Но многие получили взыскания, а это пятно на репутации и палка в колесо для дальнейшего карьерного роста.
Вот все эти пострадавшие, в отместку при некотором желании могли устроить ему серьезные проблемы. Ведь любой приказ можно выполнить по-разному, как чисто формально согласно букве, а можно со всей душой согласно духу. Не говоря уже о том, что любой приказ можно саботировать найдя множество причин для этого. Последствия подобного саботажа представить несложно — удар по карьере самого генерал-майора.
«Почему маршал дал заднюю⁈ Испугался? — продолжил лихорадочно размышлять Анатолий. — А дал ли он заднюю? Или это какой-то хитрый план⁈ Все-таки надо думать, что маршал не совсем пентюх в стратеги и тактике!»
— Товарищ генерал-майор, я виноват, и прошу прощения. И вы правы, исправить тут ничего нельзя. Остается лишь понять какая из двух причин тому виной и выжать из нее максимум возможного.
— А ты тут увидел еще какую-то вторую причину⁈ — уже откровенно грохотал Громов, едва сдерживая ярость.
— Так точно.
— Интересно послушать! Потому что я ее в упор не вижу!
— Вы, наверное, решили, что маршалу не позволили поднять волну и кто-то дал ему по рукам, как бы не сам Устинов?.. Ведь он один из главных виновников того, что творится в армии. Мало того, что допустил безобразие, так и ничего не делает для исправления…
Громов, поджав губы, кивнул, продолжая смотреть на Анатолия исподлобья.
— Как по мне, это сомнительно, товарищ генерал-майор. Точнее не так…
— А как⁈ — иронично-едко спросил командир дивизии.
— Считаю, что товарищ маршал тоже решил, что его могут не просто остановить, но и за несвоевременную инициативу задвинуть куда-нибудь туда откуда не так-то просто выбраться, но не думаю, что он сдался… Более того, считаю, что он решил не ждать, когда министерский пост как спелый плод сам упадет ему в руки после ухода его начальника, тем более что всегда есть риск, что его кто-то обойдет на повороте и готовит удар.
— То есть? О чем ты? — опешил генерал-майор и даже подрастерял свой боевой настрой.
