«Не очень понятное название, — промелькнуло в голове Джейн. — Хотя, если Торп изобрел свой способ в пику прежнему стилю, который ввел в моду Бо Бруммел, тогда это и впрямь похоже на месть».
Впрочем, она не была до конца уверена, что так оно и есть.
Давно уже надо было бы отойти от окна, а Джейн все стояла, приподняв занавеску, и размышляла о лорде Торпе — идеальном мужчине, о котором мечтает и тайно вздыхает каждая женщина.
Знатный, красивый, богатый, он впервые появился в лондонском свете, когда ему только-только исполнился двадцать один год, и за десять лет, минувших с той поры, Торп обнаружил в глазах знавших его женщин всего один, хотя и весьма существенный, недостаток: ни разу за все это время не проявил ни малейшего интереса к браку. Именно к браку — но отнюдь не к женщинам! Напротив, последние его весьма интересовали; охотников за наслаждениями, равных лорду Торпу, Лондон еще не видывал. За эти годы у Торпа сменилось несколько любовниц. И некоторые из них не только не стыдились афишировать их связь, но даже позволяли себе преследовать его — на глазах у всего света! И, кстати говоря, совершенно напрасно. В Лондоне всем был известен непостоянный характер Торпа. Он быстро загорался, покорял очередную жертву, а затем так же быстро охладевал и разрывал связь — резко, твердо, порой жестоко.
Какой мошенник!
Какой негодяй!
Подлец, недостойный внимания порядочной женщины!
Однако, негодуя в мыслях, Джейн продолжала стоять у окна своей спальни в Пикок-Инн и смотреть вниз, на красивое, смеющееся лицо Торпа. «Словно институтка, — подумала вдруг она. — Институтка, исподтишка глазеющая на красавца мужчину, размышляя при этом, каково было бы стать его любовницей!»
Равномерное постукивание шляпы о бедро там, внизу, внезапно оборвалось. Торп вскинул голову и перехватил взгляд Джейн.
Боже правый! Только этого не хватало! Торп застиг ее наблюдающей за ним с интересом и вожделением!
Джейн хотела с достоинством отвернуться, презрительно и гордо вздернув подбородок, но не успела. На лице Торпа появилась понимающая улыбка, и он отвесил в сторону ее окна насмешливый поклон. Проследив за его взглядом, полковник Даффилд также повернулся и увидел Джейн.
Только тогда она, собрав все силы, сумела надменно прищурить глаза и слегка, небрежно кивнуть им обоим. Затем, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, Джейн опустила руку, державшую занавеску, и наконец отошла от окна.
Заметив, что пестрые занавески скрыли за собой вдовушку Амбергейт, Томас Хадерн, шестой виконт Торп, негромко рассмеялся. Его очень устраивало то, как она сейчас смотрела на него.
Торп давно уже признался себе, что никогда и никого не желал так страстно, как Джейн Амбергейт. Ему казалось, что он станет снова самим собой, лишь когда заполучит ее в свою постель. Трудности, стоящие на пути к этому, только сильнее распаляли его желание. Он сделает все, чтобы обладать ею, и добьется своего еще до окончания праздников у леди Сомеркоут! Слава небесам, что они оба будут там!
Торп вспомнил долгие весенние вечера, которые он проводил в своем лондонском клубе, вынашивая планы обуздания строптивой вдовушки. Многие его приятели предрекали ему неудачу — во всяком случае, этим летом. И впрямь, борьба между ними разгоралась нешуточная. Джейн Амбергейт отчаянно отбивала все его атаки, отвергая и стихи, и цветы, и дорогие подарки. Сопротивлялась она и поцелуям — каждый из них Торпу стоил хитроумных ухищрений. Хуже того — она насмехалась над ним! Она не принимала его ухаживаний всерьез, словно он был каким-нибудь бравым майором Семнадцатого драгунского полка, только что вернувшимся из полевых лагерей!
Торп, конечно, понимал всю нелепость своего положения, встречая косые взгляды и усмешки приятелей.
«Что ж, пусть смеются, — думал он. — Пусть пока порезвятся. Все равно я добьюсь своего и назло всем доберусь-таки до сладких вдовушкиных прелестей!»
Его мысли прервал негромкий голос Даффилда.
— Я слышал, Линтуэйт поспорил с кем-то по поводу ваших отношений с миссис Амбергейт и грозился вышибить себе мозги, если проспорит, — улыбаясь заметил полковник.
— Линтуэйт — дурак! — парировал Торп. — Он дурак, как и всякий, кто ставит на кон свою жизнь. Все они кончают одинаково: в один прекрасный день действительно достают пистолет и приставляют его к своему виску. Запомните мои слова: если кто-то сомневается в том, что я способен заполучить ту или иную леди в свою постель, то очень скоро такого человека ждет большое разочарование. Он просто обречен проспорить!
Полковник пожал плечами:
— Не мое дело, хотя думаю, что вы правы. А насчет обреченных дураков — я, знаете ли, тоже видал таких. Помню, как в пятнадцатом году, в Нидерландах, они поднимали в атаку солдат и беззаботно шли вперед, уверяя, что Наполеон больше не страшен. Бились об заклад, что лягушатники-французы сидят теперь в своем болоте и боятся даже квакнуть! Да, они бились об заклад, а минутой позже получали прямо в голову шестифунтовое ядро…
Торп кивнул. Он презирал дураков любой масти.
Полковник доверительно наклонился к Торпу:
— Скажите, Торп, если не секрет, — как вам удалось получить приглашение от леди Сомеркоут? Ведь известно, что она делает все, чтобы поближе свести миссис Амбергейт с Уэйнгровом.
Торп ответил так же тихо:
— Секрет! И согласитесь — если я стану выдавать все свои уловки, то с чем в конце концов останусь сам?
— Вы скрытны, как Веллингтон! — воскликнул полковник.
Торп усмехнулся:
— Вы никогда еще не делали мне столь лестного комплимента, Даффилд. Благодарю.
Внезапно он уловил резкую перемену в лице полковника и удивленно поднял брови.
— Извините, — тихо сказал Даффилд, слегка прищурясь. — У вас свои планы, у меня свои; и мои только что сели в ландо…
Обернувшись, Торп увидел, как миссис Ньюстед, усевшись в украшенное розами и лентами ландо, старательно закрывается зонтиком от лучей палящего июльского солнца. Экипажи один за другим отъезжали от подъезда Пикок-Инн по мере того, как их владельцы спускались вниз из своих спален. Отъехав от гостиницы, ландо и кареты поворачивали на восток и вытягивались пестрой лентой по дороге, ведущей в Дербишир.
В одиннадцать утра солнце, очевидно, становилось злейшим врагом миссис Ньюстед, и она старалась, как могла, избежать его прямых лучей, угрожавших белизне ее кожи.
Миссис Ньюстед была хорошенькой томной блондинкой, но Торп прекрасно знал, какая коварная и жадная натура скрывается за этим милым фасадом. Они были любовниками в прошлом году, и Торп был не прочь еще продлить их связь, но все рухнуло, когда миссис Ньюстед взбрело в голову женить его на себе. Что за глупость — жениться на собственной любовнице! Нет уж, когда пробьет его час, он выберет себе в невесты прелестную юную девственницу!
