должны были впервые биться с настоящим врагом.
На меня, к слову, тогда недобро косились — ну да, в одном строю здоровые лбы пятнадцати лет и я, мелкий, едва достающий им до плеча. Но задевать не решались. Да и к чему ссоры — бой, он все покажет. И показал.
Нет, нас, конечно, не поставили на первый край, определив место позади бывалых воинов, добивать прорвавшихся порождений Нави. Но дружину ждали, поэтому за оружие пришлось браться всем. Тогда-то я и показал, на что способен, выйдя один на один с Двулистником — немертвым двуглавым чудовищем, владеющим двумя воплощениями — Костяной Виверны и Холопа Смрада. Как я с ним справился, даже говорить не хочу. Но, лежа на земле и придерживая вываливающиеся из живота кишки, я обещал себе, что обязательно выживу и стану еще сильней.
И меня вылечили. Две недели я провалялся в горячке, балансируя на грани жизни и смерти. И как напоминание о моей доблести — или глупости, тут как посмотреть — остался приметный шрам.
Но смерть Двулистника дала мне кое-что, кроме того самого шрама, о чем молчали волхвы и не говорили воины, ибо шанс на это был ничтожно мал — мой первый образ огненного волка, в которого я потом смог перекидываться по желанию. Редчайший дар среди живущих, и увы, не редкий среди мертвых.
Да, убивая порождения тьмы, мы становились сильней — их посмертная энергия, выходя из их тел, смешивалась с нашей и давала значительную прибавку в росте силы и магии. Еще можно было поймать эту эманацию и заключить в драгоценный камень, а потом продать — этим многие воины промышляли. Нюансов и возможностей было много. Но чтобы вот так получить редчайший дар, да еще и мелкому вроде меня — небывалое событие.
К тому же теперь шанс раскрыть все образы — а больше четырех не бывало, — сильно увеличивался. И получить я его мог даже с мелкого демона. Это привлекло внимание отца и Круга волхвов, и опять последовали изменения в моих тренировках.
В шестнадцать я был назначен десятником малой дружины, а в восемнадцать принят во Внутренний круг волхвов. В двадцать, добыв еще два воплощения-образа — земляного медведя и водной змеи — я стал сотником, под началом которого собрались самые смелые, хитрые и умелые воины и маги. На нас были разведка, диверсии — кроме немертвых, у нас хватало врагов и по эту сторону, те же саксы, например, или германцы. Да и из Дикого поля на наши земли часто наведывалась орда кочевников.
На все это у нас был один ответ — пламя в морду и меч по шее. Они приходили грабить, убивать и насиловать — мы отвечали тем же. Кровь обильно лилась с обеих сторон, впитываясь в жадную землю. А река уносила тела тех, кому не повезло. Рыбкам тоже ведь есть что-то надо.
Сильный? Да, я стал сильным, даже очень. Получи я четвертый образ, и сразу стал бы тысячником. И его я надеялся выбить в этом походе. Амбиции — наше все, а я был… Ну, хоть и чуточку, но тщеславен.
Ну как же — проехать по городу в сияющей кольчуге под пламенными взорами восхищённых девок. Для молодого парня это ли не главное признание его заслуг? Впрочем, женской лаской я и так не был обижен, а вот любви не было. Не встретил я пока ту единственную, ради которой и сердце бьется чаще, и горы хочется свернуть. Отец уж не раз намекал, да что там — прямым словом и кулаком тяжелым говорил, что ему нужны внуки. Даже в драку как-то раз наш спор перерос. Грозился женить насильно. Вот как вернемся с похода, так, мол, и сразу… Ага, как же! Посмотрим еще кто кого. Мое право на свободу и на выбор будущей жены я отстаивал люто, не позволяя никому в это лезть. А тем более ему, что свою-то личную жизнь никак наладить не мог, предпочитая законной жене дворовых девок…
Я посмотрел в сторону и увидел, как Лихослав сделал украдкой оберегающий круг Сварога. Поймал мой взгляд и испуганно втянул голову в плечи. А все потому, что всем известно — я ненавижу богов, этих тварей, предавших детей своих.
Как? Я об этом не сказал? Простите, моя ошибка. Да, боги у нас существуют — вполне себе реальные. Издревле они надували важно щеки, требовали жертвоприношений и поклонений. Их храмы и капища никогда не пустовали. Им молились, им верили, в них искали поддержки. Но когда пришло время ответить на надежды людей, они их предали, выпустив в наш мир тварей мертвого царства.
Началось все с того, что Сварог что-то не поделил с Чернобогом и пошел на него войной. Или было наоборот — там все покрыто тайной. Светлые боги пошли против темных — битва была страшной, и темные пали. Мудрые Видящие говорят, что Сварог разрубил тело Владыки Нави на множество частей, а после сжег их, развеяв пепел над морем Мертвых.
Но не учли Светлые боги, что, сотворив такое, нарушили скрепы они, что разделяли мир мертвых и живых. И полезло оттуда через прорывы в реальности жуткое войско, которым командовал Кощей — немертвое воплощение Чернобога. Его проекция в мире Нави. Но не мир живых был им нужен, а сама Правь — где можно было оживить Чернобога, царство богов, куда путь для них лежал через Явь, мир людей, который надо было им захватить. А после стоило лишь одному из мира мертвых ступить на землю Прави, как была бы она уничтожена, и бог мертвых возродился бы, став единственным божеством Земли. Испугались боги и закрылись в мире своем, бросив живых на растерзание мертвым. И были прокляты они людьми и уничтожены храмы их и капища, преданы забвению имена и вера в них. Но иногда, вон, вылезало по старой памяти…
В те времена магия людей была слаба — мы жили в мире и гармонии с природой, относясь с почтением ко всему живому. Но пришли мертвые, и все изменилось. Забыты были долгие обряды, воззвания к хранителям мира, разговоры с духами. Теперь все было направлено на рост силы, на страшную по своей силе магию, на разрушение и смерть.
Очерствели люди душой и сердцем, с недоверием смотрели на чужаков. И так уж получилось, что именно у нас, в княжестве Новогородском, что было центром Руси, открывалось больше всего путей из царства мертвых. И именно нашему народу пришлось учиться противостоять этому
