интересные подробности, которые живо воссоздают эпоху давнопрошедшую, старину незапамятную. «Волсви и бабы кудесницы богомерзкая и множайщая волшебствуют», – говорит одна старинная рукопись[15]. Колдуны, ведьмы, знахари и знахарки до сих пор еще занимаются в разных местах обширной Руси
очищениями и
врачеваниями, что одно и то же. Болезнь народом рассматривается как нечистая сила, которая после очищения водой и огнем, как стихиями священными, светлыми, спешит удалиться. Народное лечение основывается главным образом на
окуривании, сбрызгивании или
умывании и
дуновении, причем произносятся на болезнь заклятия[16]. Колдуны и колдуньи только и могут прогонять нечистую силу; а потому их призывают для унятия кикимор, чужого домового и разных враждебных духов, поселившихся в какой-либо избе. Они обмывают притолки от лихорадок, они объезжают с различными обрядами поля, чтобы очистить их от всяких гад и насекомых[17]. Колдуны и знахари необходимы при свадебных обрядах; они защищают молодых и весь свадебный поезд от нечистой силы и чар. Нечистая сила, враждебная жизни, особенно гибельно действует на молодую чету, ибо брак есть источник для развития новой жизни. Оттого-то молодых более всего надобно беречь от нечистой силы; воротясь от венца, они переезжают через куль
зажженной соломы и таким образом очищаются от всего злого, враждебного; спальню молодых объезжает конюший с обнаженным мечом во всю первую ночь. Но этого мало. При всякой свадьбе необходим колдун, который бы сберегал молодых от всякой порчи. В Пермской губернии при невесте всегда находится знахарка, а при женихе – знахарь. Знахарь едет впереди свадебного поезда, сопровождающего молодых к венцу, – с озабоченным лицом, озираясь по сторонам и нашептывая: это значит, что
он борется с нечистой силой, которая строит молодой чете козни[18]. К волхвам даже приносили детей, и они давали им языческие имена и навязывали ладанки, амулеты (наузы), которые служили предохранительным средством против всякого сглаза, чар и влияния нечистой силы. В окружной Царской грамоте 1648 года сказано:
«а иные люди тех чародеев и волхвов, и богомерзких баб в дом к себе призывают и к малым детям, и те волхвы над больными и над младенцами чинят всякое бесовское волхование».
В Слове св. Кирилла о злых духах проповедник восстает против того же обычая:
«а мы ныне (говорит он) хотя мало поболим, или жена, или дитя, то оставльше Бога, ищем проклятых баб чародейц, наузов и слов прелестных слушаем», баба «начнет на дети наузы класти, смеривати, плююще на землю, рекше беса проклинает… творится дети врачующе»[19].
Вообще, во всех трудных случаях жизни, когда приключится беда, нападет на сердце кручина, случится дома пропажа (например, украдут корову или отгуляет лошадь и т. п.), угрожает ли ненавистный враг, – во всех этих случаях крестьянин просит совета у колдуна и ведьмы и прибегает к их помощи[20]. Колдун и ведьма, по народному убеждению, тотчас отгадывают вора и открывают потерянную вещь. И колдун, и ведьма занимаются гаданиями и предсказаниями. Краледворская рукопись говорит, что Кублай сбирал чародеев и знахарей, и те ему гадали: достанется ль его войскам победа или нет? В. Кн. Олег спрашивал у волхвов, от чего он умрет? Один волхв отвечал ему: «Князь, ты умрешь от любимого коня». Рассказавши о том, как сбылось это предсказание, летописец прибавляет: «сe же дивно есть, яко от волхования сбывается чародейством». Тот же дар предвещания имели и все другие волхвы, о которых упоминает летописец: все они предсказывали будущее[21]. Заговоры, эти обломки языческих молений, главным образом произносятся знахарями и знахарками. В заговорах делается обращение к божествам света; тот, кто произносит их, умывается росой и становится на восток солнца красного[22]. Силой заговоров знахари и знахарки уничтожают кручину, прогоняют болезнь, изменяют злобу на любовь, умиряют несчастную любовь, ревность и гнев, вызывают сочувствие и проч.[23] Колдуны и ведьмы собирают таинственные чудодейные травы и коренья, приготовляют целебные мази и снадобья; в сказках они являются владетелями живой и мертвой воды, ковра-самолета, чудесных коней[24]. Все рассказанные нами предания и поверья очень ясно указывают, что некогда колдуны и ведьмы, и именно в язычестве, имели значение не только благотворное, но и богослужебное, т. е. по преданиям и поверьям – они являются служителями богов светлых, чистых.
Выше мы указали связь имен ведуна и ведьмы со словами вещать, предвещать, заговаривать. Такая связь основанием своим имеет языческие религиозные убеждения, некогда жившие в славянине. Богослужение его главным образом выражалось в мольбе и предвещаниях, которые сопровождали собой и жертвоприношения, и гадания, и очищения, и игрища[25]. Остатки этих старинных молений и предвещаний уцелели в заговорах, заклятиях, загадках и некоторых народных обрядовых песнях. Священное значение речи, обращенной к божеству или поведающей волю божества, требовало выражения торжественного, стройного; с другой стороны, все народы, на первоначальных, младенческих ступенях своего развития, любят песенный склад речи, который звучнее, приятнее говорит слуху и скорее напечатлевается в памяти. Первая молитва у всякого народа была и первым песнопением; в заговорах и заклятиях до сих пор замечается метр и народная рифма; то же должно сказать о загадках и некоторых старинных пословицах и поговорках[26]. Вот почему песни получили для народа священный характер; происхождение их приписано божественной силе. По мнению украинцев, песни не слагаются народом; но когда заиграет море, из его вод выходят морские духи и поют песни; люди приходят к берегам и учатся у них. Словаки поют:
Зпеванкы, где сте са вы взалы,
Чи сте з неба подлы, чи сте раслы в гаи?
В чешской старинной песне Славой говорит брату:
Добраго певца и боги любят,
Пой – от них поешь ты песни[27].
Иоакимовская летопись говорит о жреце Богомиле, что он сладкоречия ради наречен Соловей[28]. То же название соловья «Слово о полку Игореве» дает певцу Бояну[29]: «о Бояне, соловию старого времени!». Боян налагал на струны свои вещие персты: «они же сами князем славу рокотаху»[30]. Боян был вместе и певец, и музыкант: в это отдаленное время песня и музыка сливались; и та и другая взаимно дополняли себя и равно были необходимы при языческом богослужении. Боян был народный певец – музыкант, слагатель песней, подобно теперешним бандуристам, кобзарям (у малороссиян) и слепцам-музыкантам (у сербов), которые ходят по селениям и на играх, торжищах и многолюдных собраниях распевают народные думы, наигрывая в то же время на бандуре, кобзе и гуслях[31]. О таком же
