люди говорили, что она больна, что так нельзя любить, чуть ли не молясь на обычного человека. А один священник даже угрожал ей, когда она на исповеди сказала, что для нее мой отец почти как бог. И отец мой так же безумно ее любил. И вот плыли они в Прованс на лодке по Роне мимо замка Глан. Владелец замка барон Рожер занимался грабежом путников и торговцев. Он и задумал похитить моих родителей, чтобы потом просить за них выкуп. Обманом их заставили причалить к берегу, якобы помочь раненому. А вслед за резко вскочившим раненым из кустов появился сам Рожер со своими слугами, перебил четверых воинов моего отца и уже собрался вязать родителей, но отец храбро бился, поразив нескольких слуг барона. Мама прыгнула в лодку и с одним из оставшихся в живых воинов ждала отца, когда он отобьется и уплывет с ней. Но отца все-таки скрутили. Он успел ранить Рожера, и барон в ярости хотел убить его, перерезав мечом горло. Но тогда мама стала умолять барона не делать этого и обещала сама пойти в плен, чтобы мужа отпустили и он собрал выкуп. Отец не соглашался, кричал, чтобы она уплывала, пусть умрет он, лишь бы она осталась жива. Но Рожер согласился. Отца отпустили, назначили сумму и срок, когда ее надо принести барону, а мама добровольно ушла в этот проклятый замок.
Бертран умолк, отвернувшись, чтобы Катрин не увидела его выступивших слез.
Катрин все понимала и тактично ждала, когда он продолжит свое повествование.
– Рожер, чтоб ему дьявол кишки каждый день в аду выдирал, запросил очень много денег. Отец вовремя собрать не смог, хоть и занял у многих людей, заложил наш дом. Нужно было еще время. Рожер, ухмыляясь, согласился еще ждать. Отец не знал уж, что и предпринять, хотя мог заявить в суд, позвать своих друзей и силой вызволить маму, но барон пригрозил убить ее при любом постороннем вмешательстве. Но, видимо, чаша Господнего терпения была переполнена, столько зла наделал Рожер в своем замке, стольких людей ограбил и убил, что недобрая слава о нем дошла и до нашего короля. Королевский отряд осадил Глан, Рожер вышел, надеясь договориться, но, слава богу, наш честный и справедливый король даже не захотел о чем-либо говорить с преступником. Суд приговорил Рожера к смерти, замок его разрушили. Но перед этим отец, свидетельствовавший против этого преступника в суде, отыскал в подземелье Глана маму. Сначала барон содержал ее в сносных условиях, но, когда отец попросил отсрочки в выкупе, маму бросили в подвал с крысами. Отец не стал говорить, что с ней сделал бесчестный барон, но его полунамеки были яснее любых слов. Когда отец вынес маму на руках на свет, она еле дышала. Мама обвила его шею, улыбнулась ему, как солнцу, и скончалась.
Катрин прижалась к плечу Бертрана, как бы утешая его.
– Отец воспитывал меня один. Точнее, он просто был рядом, пока я рос сам по себе. Кормилица сказала, что мессир Роберт, потеряв жену, жалел, что я не был похож на нее и ему ничего не осталось в память о Мелисенте – моей маме. Я похож на своего деда, с которым у отца были плохие отношения, наверное, поэтому он… Словом, я видел его ежедневно, но он меня часто просто не замечал. Еще с нами жил мой дед. Но он был калека – еще в молодости ему в бою правую руку отрубили по локоть, он постоянно болел и все время ворчал, с отцом почти не разговаривал, а тот и не набивался в собеседники. Мне кормилица говорила, что дед очень не любил мою мать, из-за нее он окончательно поругался с сыном, и потому не признавал меня. Иногда у деда появлялись какие-то добрые мгновения, когда он гладил меня по голове и рассказывал легенды о рыцарях, но это быстро проходило. Чаще всего он либо ругал меня за что-нибудь, либо просто молчал, когда я находился рядом. Отец не заступался за меня. Муж кормилицы был оруженосцем отца и однажды он сказал ему, что я вырос, а верхом ездить так и не умею, не плаваю, про оружие вообще ничего не знаю. Отец послушал оруженосца и тогда стал со мной заниматься. Тут дед внезапно умер. Правда, он давно говорил про смерть, но со всеми его болячками все жил и жил, и никто на его слова не обращал внимания. А тут пошел спать и не проснулся. А потом эта охота… К барону приехал граф Тулузский, в честь него твой отец, Катрин, и велел изловить волков, на худой конец, привести их мертвыми. Какую-то забаву с ними хотел устроить или что-то такое, я точно не знаю, зачем. Отец тогда, увидев, как волчица закрывает горло своему волку, вспомнил маму, как она спасла его, и велел волков отпустить. Само собой, барон пришел в ярость, ведь граф посмеялся над ним, что его собственный вассал не выполняет приказы. Барон прогнал отца с должности главного ловчего, которую он получил всего только пару месяцев, и вообще велел больше не показываться в замке.
Дувший с реки ветер заставил наконец Катрин поежиться. Попросить юношу, чтобы он обнял ее, было просто неприлично, поэтому Катрина обхватила себя руками. Бертран же ничего не замечал.
– Тем вечером отец все рассказал мне, что случилось с моей мамой, и с того дня отец стал беспробудно пить. Если раньше мы продавали вино со своего виноградника и получали за это неплохие деньги, то теперь отец не разрешал его продавать и пил сам. Пил так, что, казалось, его одолевает адская жажда. Кормилица говорила, что он умом тронулся, да так многие считали, наверное, они оказались правы. После смерти мамы он и не помышлял еще раз жениться и вообще в сторону других женщин не смотрел. А теперь он перестал с кем-либо общаться, кроме кружки вина. На меня не обращал внимания. Ему всего сорок исполнилось, когда он умер. Через полгода после того случая на охоте.
– Что с ним произошло? – спросила Катрин, но тут же поняла, что задала неприличный вопрос, и покраснела.
– Умер. Просто умер. Кто много пьет, быстро умирает, – сухо ответил юноша.
Он не мог рассказать, как пытался поднять отца, ползущего в подвал за очередным кувшином вина и уже начавшего блевать кровью. Как отец, опухший, в полузабытьи не узнавал сына, что-то пытался говорить, но изо рта булькала черная кровь, и Бертран, испачканный в ней, не мог разобрать ни полслова. Изойдя
