– Проснулась, красавица. Как быстро. – пристальный взгляд кислотно-зелёных глаз простреливает навылет где-то в районе груди, заставляя сердце сбиться на пару тактов. Зря я всё-таки бюстик с двойным пушапом надела. – Уже осмотрела свой новый дом?
Я негодующе щурюсь. Это как понимать?
– Замри, сказала! – прикрикиваю нервно, поняв, что стоять смирно мужик не собирается.
Ну как мужик... Лет на пять меня старше, точнее не определю. Ну, может, чуть больше тридцати. Максимум.
Однако его моё требование вообще не тормозит. Так и продолжает напирать, только крыльями носа хищно дёргает.
Нет, у меня всё же миролюбивый характер, что бы там завистники ни говорили. Другая бы уже выстрелила. Или как есть – без куртки, на ватных ногах кинулась наутёк. Предварительно выстрелив. А я лишь концентрирую взгляд через краешек дула к мишени, которой путём недолгих раздумий избираю серебряное перо под ухом.
Не задену, так оглушу. В идеале, конечно, обойтись без жести.
– Ну и чего ты ждёшь? – С интересом тянет он. – Взяла под прицел, так стреляй.
Что-то я не поняла его реакции. Что значит «стреляй»?!
Возмущённо сдуваю с лица медную прядь волос, переминаюсь на подгибающихся ногах и, старательно копируя утренний жёсткий тон отца, поясняю:
– Снизь обороты, умник. Я, вообще-то, ружьё в руках держу впервые. Мне, чтобы попасть куда надо, нужно прямо очень много везения. А если промажу? Вот снесу тебе к чертям половину челюсти и будешь тут до утра стенать, пока не отчалишь от кровопотери. Оно тебя надо?
– Меня покорило твоё сострадание. – В голосе лёд, палец с массивным перстнем медленно ползёт по стволу, направляя дуло в широкую грудь и приближая к себе. Впритык прижимая! – Давай помогу.
Моё не совсем вежливоё «пошёл к чёрту» почему-то застревает в горле.
Нет, я не смогу выстрелить даже ради собственной безопасности. Конечно, теоретически это несложно, но он ведь живой... дышит, чувствует. Безопасность и волна небывалого хайпа мне, конечно, была бы гарантирована. Как и палата в психиатрии.
Тем временем этот дикарь накрывает рукой мою кисть. Быть может, от шока, а может, от его неожиданной близости по телу молнией проходится колючий ток.
Я растерянно смотрю в бесстрастную муть зелёных глаз, и паника накатывает какая-то удушливая, будто в трясине вязну.
– Готова? – Он усмехается и пальцем нажимает на мой палец, слегка продавливая спусковой крючок.
– Не надо, – прошу, чувствуя, как отнимает ноги.
Никогда не считала себя слабохарактерной, но сейчас во мне каменеет каждая мышца.
– Уверена?
Киваю, не найдя в себе силы выдавить ещё хоть слово.
– Второго шанса не будет.
Он что меня упрашивает?!
Мамочка, во что я на этот раз встряла?..
– Подбрось меня до города и я скажу отцу, что мы просто развлекались. Добровольно. Ничего криминального... – Осекаюсь, когда осознаю, что он пробрался указательным пальцем под рукав лонгслива и с наглой полуулыбкой поглаживает моё запястье.
– И часто ты развлекаешься с незнакомцами?
– Послушай, как там тебя... Психопат. – Безуспешно пытаюсь отдёрнуть руку. – Чего ты хочешь? Выкуп?
– Раду.
– Что Раду? – Непонимающе хлопаю глазами.
– Моё имя.
– Ясно. – Киваю подтвердившейся догадке. Точно нерусский. И ненормальный.
– И много ты видела психов, которых интересуют деньги?
– Да откуда ж мне знать?! – Звонко рвётся во мне терпение. – Ты первый с кем я общаюсь вживую. Скажи, чего тебе от меня надо, а? Зачем похитил?
Он снова скользит взглядом по моему телу и улыбается уже отчётливей.
– Хочу сделать тебе непристойное предложение.
Зашибись...
Часть 1. Глава 2
– Непристойное? – переспрашиваю севшим голосом.
Надежда, что Раду имел на меня совсем не те виды, о которых я в первую очередь подумала, тает пропорционально продвижению его руки по моему предплечью. И находит внутри настолько неприязненный отклик, что мне никак не удаётся разложить его на составляющие.
– Согласишься сразу или мне придётся тебя мотивировать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Во рту пересыхает, когда он вдруг жёстко сжимает пальцы под самым локтем, а затем отточенным движением отнимает ружьё.
– Отец тебя четвертует. – Болезненно сглатываю застрявший в горле вскрик. Хрен ему, а не мой страх.
Раду слегка вскидывает бровь. Ручаюсь, в его глазах проскочила нотка веселья. Хотя при расстройстве психики это, наверное, норма.
– Пусть сначала найдёт нас.
– Найдёт, – выдыхаю уверенно. Намного увереннее, чем чувствую себя на самом деле.
Неизвестно, когда забьёт тревогу сытый по горло моими выходками родитель. Особенно после сегодняшнего скандала.
Тем временем этот ненормальный бесшабашно поднимает ружьё дулом вверх, щёлкает курком и... ничего не происходит!
Я не могла этого знать, но теперь в придачу к страху чувствую себя униженной и обманутой.
– В следующий раз, когда надумаешь кого-нибудь пристрелить, помни про патроны.
Вот теперь его взгляд оглушает решимостью, словно вместе с бесполезным оружием он откинул в сторону ошмётки морали. Следом на пол летит полупальто, на один затяжной миг сковывая мысли парализующим неверием.
– Меня будут искать! – Щерюсь, скрещивая руки на груди.
– Искать – не значит найти. – На небритом лице проскальзывает что-то человеческое, отдалённо похожее на улыбку. Крайне отдалённо. – Прояви, наконец, логику. Напомнить, при каких обстоятельствах мы встретились?
Не хочу. И без этого тошно. Я сегодня всех, кого могла, послала, не стесняя себя в выражениях: родителей, подругу. Метлицкий тот вообще вздохнёт с облегчением, если меня вдруг в его жизни не станет.
Да, я эгоистка.
Да неблагодарная дрянь. Перенесу как-нибудь.
И чёрта с два буду плясать под чью-то дудку. Не дождутся.
– Давай начистоту. Ты сильнее. Я отбиться не смогу, – выцеживаю сквозь зубы, с ненавистью глядя в глаза приближающегося подонка. – Но тебя всё равно найдут. Это вопрос только времени. В твоих интересах разойтись полюбовно.
– У меня встречное предложение. Веди себя разумно и не мешай мне проявлять гостеприимство. – Пауза, взятая на то, чтобы надавить мне на плечи, усаживая в кресло. – Тогда есть вероятность, что тебе здесь понравится.
Я стремительно вскидываю голову, чтобы не таращиться ему в ширинку. Вскидываю, хотя охота зажмуриться и съёжиться.
Бесконечно смотрим друг другу в глаза. Тяжесть мужских ладоней продолжает давить на ключицы, обжигая через тонкую шерсть лонгслива. Сглотнув, ловлю себя на том, что почти уламываю себя не ввязываться в эту авантюру. Он не отпустит. От жертв обычно избавляются.
– Твои условия? – Через силу обрываю затянувшуюся паузу.
– Другое дело. Поладим, если продолжишь в том же духе, – Раду нависает, тараня взглядом мои губы, ощутимо и по-животному жутко. – Я не заинтересован давать приют первой встречной. Стимулируй мою благосклонность.
Между нами повисает мёртвая тишина.
– Каким образом? – Невольно задерживаю дыхание, чувствуя на щеке тепло его выдоха.
– Каждый вечер будешь тянуть по одной карте с желанием. Выполнишь до полуночи – следующий день оплачен, а карта вычтена из колоды.
– Полагаю, желания эротического характера?
– Все как одно. – Погано усмехается он, глядя на моё перекошенное лицо.
Какой-то бред душевнобольного.
Да пошёл он...
– Я ухожу, – отрезаю, резко отпихивая его в сторону. – Слушать дальше твою ахинею нет никакого резона.
К счастью, Раду не предпринимает попыток меня остановить. И в этом столько насмешки что становится не по себе.
– Думаешь?
Он неторопливо спускается за мной по ступенькам, проявляя нервирующую самоуверенность.
– Какая разница, когда оказаться на улице – сейчас или после последней карты?
– К тому времени ты будешь моей.
– В смысле буду твоей? – потрясённо смотрю на него, сжавшего челюсть и цепко удерживающего рукой моё запястье. – Я тебя вижу второй раз в жизни.
