Вас алкоголем на несколько метров разит?
Однако упёртая нарушительница продолжала стоять на своём:
— Николаев, да пойми ты, — заревела навзрыд она, — меня парень месяц назад бросил, до сих пор отхожу. Знаешь, как тошно мне было? Да чтоб ты знал, я себе даже вены резала! Ну неужели тебе меня совсем не жалко?
А чуть позже, поняв, что её уговоры «не работают», и этим «чёрствого» инспектора тоже не взять, обречённо утёрла слёзы, успокоилась и, посмотрев на него исподлобья, осторожно спросила:
— Николаев, скажи прямо, что мне надо сделать такого, чтоб ты меня с правами уже отпустил?
И, приблизившись к нему совсем близко, с придыханием добавила:
— Будь по-твоему, я готова на всё. И даже на самые откровенные предложения…
— В смысле? — смутился после такого инспектор. — Вы это на что намекаете? Я вообще-то взяток не беру.
— Да брось ты, какая ещё взятка? — усмехнулась девушка. — Нет, конечно, Боже упаси. Так, можно сказать, услуга за услугу, — флиртуя подмигнула она. — Вдруг я могу быть для тебя чем-то очень полезна.
Следом прикоснулась к его волосам, медленно и нежно провела по ним рукой. А он ненароком опустил свой взгляд вниз, оценив её прелести вблизи, и с комом в горле ответил:
— Интересно, и что же это может быть за услуга, из-за которой я пойду против закона и собственных принципов?
— Инспектор, ну я же вижу, как ты на меня смотришь, — страстно прошептала блондинка. — А я этот интерес хорошо знаю. Он у вас, мужиков, у всех ко мне одинаковый.
Взяла его руку, положила её себе на талию и многозначительно продолжила:
— Так что, поехали тогда?
— Ку-ку-куда? — зазаикался краснеющий инспектор.
— Ну как же? В какой-нибудь укромный уголок, где я бы смогла быть для тебя очень-преочень полезной, а ты смог отойти от своих принципов.
В ответ Николаев тяжело вздохнул, посмотрел в водительские права девушки и робко, с паузами обратился к ней:
— Виктория Сергеевна, ну Вы прям без ножа режете. В любой другой ситуации я бы с радостью с Вами хоть на край света. Но сейчас-то я как? Я ж на службе. Тот же Михалыч за мной наблюдает, мой старший коллега. Ну что я ему скажу?
— А это уже не мои заботы, — выдала резко красотка. — Но если сильно чего-то хочешь…
И, развернувшись, направилась пленительной походкой к себе в машину.
Вконец сконфуженный ГАИшник несколько секунд смотрел девушке вслед, в очередной раз восторженно оценивая её с головы до ног, а потом не выдержал и с надрывом в голосе прокричал:
— Ай-й, ладно. Подождите. Сейчас что-нибудь придумаю, — и задумчиво пошёл к своему Михалычу.
Впрочем, подойдя к старшему напарнику, он так ничего путного не придумал и в конце концов решился рассказать тому правду, искренне надеясь на его мужскую солидарность, ну или хотя бы какое-то понимание…
— Че-го?! — выслушав Николаева, разразился Михалыч, — Слышь, пацан, а ты ничего не перепутал? Неделю ещё не отработал, а уже такое мне заявляешь. Совсем страх потерял?
— Михалыч, — протянул жалобно младший сотрудник. — Да понятно, самому стыдно такое просить, но, поймите, у меня и так уже год никого не было, а тут такая фифа нарисовалась. Ну Вы сами на неё посмотрите, кто такой откажет? Тем более, в моей ситуации.
Однако наставник не унимался:
— Это ж надо… А о последствиях ты не подумал? Как ты её потом, пьяную, отпустишь? Отдашь права и счастливого пути пожелаешь? Мда уж, послал Бог напарничка. А если она после тебя въедет куда? Или, того хуже, кого-нибудь покалечит?
— Ясно, — опустил голову Николаев, — так и думал, что откажете. Просто на всякий случай спросил. А вообще, правильно всё говорите, что-то я, действительно, не о том думаю. Наверное, тестостерон в голову ударил.
Михалыч недовольно вскинул руки, покачал головой, пожурив ещё немного нерадивого коллегу, но потом вдруг резко успокоился, задумчиво посмотрел на того и сказал даже с неким сочувствием:
— Но, с другой стороны тоже, год без женщины. Это ж надо. Мне в твоём возрасте и неделя уже каторгой была. А тут целый год. Бедняга.
И ударился в воспоминания:
— Да-а, Коль, к счастью, у меня таких проблем никогда не было. Наоборот, всегда девушки были. К тому же с избытком. И блондинки, и брюнетки, и рыжие. Что там, в твои годы я вообще, — усмехнулся он, — ни одной юбки не пропускал. Жутким бабником был.
На что Николаев тоскливо плечами пожал и чуть слышно произнёс:
— Ну а у меня вот так. Что поделать.
В этот момент наставнику стало искренне жаль своего молодого коллегу, захотелось его поддержать, подбодрить, чтоб тот окончательно не упал духом. Поэтому, немного порассуждав о вариантах развития событий, он снисходительно отмахнулся, предложив ему такой вариант:
— Да что ж с тобой поделать, раз вот так. Езжай. Только у меня к тебе, Коль, будет два условия.
Коля тут же поменялся в лице, расцвёл, радостно воскликнув:
— Да что угодно, Михалыч! — и набросился на него с объятьями. — Спасибо огромное. Теперь я Ваш должник.
— Но смотри, чтобы это было в первый и последний раз, — пригрозил наставник. — Это первое, а второе: пообещай мне, что ни при каких обстоятельствах ты этой злостной нарушительнице права не отдашь.
Второе условие моментально огорошило Николаева, он снова напрягся, выпучив глаза на наставника. А тот посмотрел на блондинку и, опередив ход мыслей своего младшего коллеги, сердито продолжил:
— И нечего её жалеть. Глупая баба, раз такое инспектору предложила. Уроком ей будет. Может, после этого и за руль больше пьяная не сядет.
Николаев возмущённо поднял брови, чувствуя заранее себя виноватым, растерянно поводил руками, хотел было что-то сказать. Но в итоге, дабы не гневить Михалыча дальше, нехотя, но согласился.
— Вот и славно, — похлопал его по плечу старший товарищ. — Тогда, Колька, на всё про всё пятнадцать минут у тебя.
Молодой сотрудник кивнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и устремился к девушке в машину, с которой совсем скоро поехал искать тот самый укромный уголок, где бы они
