смогли спокойно уединиться.
Не прошло и пяти минут, как резвая парочка остановилась в близлежащем гаражном кооперативе, выбрав место, куда давно не ступала нога человека. Спешно пересела на заднее сидение автомобиля. А потом, минуя стеснение и зажатость, предалась тем самым плотским утехам, которых так давно не доставало Коле.
Ну а когда это всё благополучно закончилось, счастливый инспектор вышел из машины, размашисто потянулся, шеей из стороны в сторону покрутил, после чего посмотрел на часы, с улыбкой прикинув: «Семь минут ещё осталось, есть время дух перевести». И, радостно подняв голову к небу, стал сам себе завидовать: «Ну и денёк, кто бы мог подумать. Такую кралю подцепил. И фигура, и ножки, и грудь».
Однако дальше подумал о другом и разом погрустнел: «Хотя, опять же, что в ней хорошего? Если она вот так вот запросто первому встречному отдалась. Да, понятно дело, ничего. Известно, как в народе про таких говорят».
И в тот же момент услышал недовольный голос блондинки:
— Николаев, ну где ты там, хватит мечтать. Самое лучшее в твоей жизни уже произошло. Отдавай мне права, и я поехала.
— Права? — напрягся Николаев.
— Ну а что ещё-то? Давай быстрей, не тупи. И так с тобой столько времени потеряла.
Задумчивый инспектор сел в машину, посмотрел на растрёпанную девушку пристальным взглядом, сделал глубокий вздох и, набравшись смелости, заявил:
— Прошу прощения, Виктория Сергеевна, но права я Вам всё же пока не отдам.
И хотел было предложить ей свои лояльные условия, но та резко перебила его:
— Чего-чего? Что ты там сказал? Николаев, это что шутка такая? Как это не отдам? Остряк, блин, нашелся.
Тогда он уверенно повторил:
— Нет, это не шутка. Именно сейчас не отдам, — и начал настойчиво убеждать, что в таком состоянии она несёт большую опасность для других участников дорожного движения.
От такого поворота событий блондинка впала в ступор и, смотря отрешённо вперёд, ещё долго не знала, что на это ответить «оборзевшему» инспектору. А потом окинула презрительным взглядом гаражи вокруг них, нервно усмехнулась, разъярённо выдав:
— Ты что, чепушила, кинуть меня решил? Я зачем сейчас с тобой тут сексом занималась?
— Виктория Сергеевна, прошу, не переходите на личности, — попытался успокоить её Николаев, — давайте Вы просто уедете на такси, а права Пока полежат у меня.
Но успокоить Викторию Сергеевну уже было трудно. На неё всё больше накатывала дикая злость, лицо багровело, вены вздувались. Казалось, ещё чуть-чуть, и она на него просто набросится.
— Ну, Николаев, — словно змея шипела блондинка, — не отдашь права, у тебя такие проблемы начнутся. Да ты знаешь, кто я? Да знаешь, какие мужики за мной бегают? Я олигархам отказывала, а тут ты… Пыль! Пустое место! Ноль без палочки! Да что я вообще с тобой разговариваю, — и, дойдя до крайней точки кипения, набросилась-таки на инспектора.
Какое-то время Николаев успешно отмахивался от этой злобной нарушительницы, но вскоре та всё же сумела добраться до цели и существенно расцарапала его физиономию ногтями.
А затем и вовсе, воспользовавшись замешательством инспектора, выхватила у него свои документы и, выскочив из машины, убежала со всех ног в неизвестном направлении.
После этого Николаев попытался найти девушку, объездил все гаражи и окрестности, искал пешком, чуть ли не под каждый куст заглянул. Но так её и не нашёл.
Расстроенный и расцарапанный, вернулся к патрульной машине, где его уже больше часа ожидал Михалыч, рассказал тому о произошедшем, за что тут же получил оплеуху:
— Тьфу ты, даже с бабой справиться не можешь! — вновь разразился наставник. — Николай, а может, служба в ГИБДД не для тебя? Нет, ну правда. Может, это не твоё? Ай-й… Ну это ж надо… Где мы её сейчас искать будем? План-перехват объявлять?
— Стаканчик! — обнадеживающе воскликнул Николаев.
— Какой ещё на… стаканчик?
— Точно! Она же мне на стаканчике из-под кофе номер своего телефона оставила. Сейчас я его найду.
Молодой инспектор быстро отыскал в машине девушки данный стаканчик, набрал в телефоне написанный губной помадой набор цифр и сразу услышал в трубке голос автоответчика: «Извините, номер не существует или набран неправильно». Он перезвонил ещё пару раз, но результат был тот же.
— Ничего, — уже успокаивал его Михалыч, — по машине её контакты пробьём. И лучше бы ей сейчас вернуться, а то совсем худо будет. Оформим по самое не горюй.
Через несколько минут инспекторы установили номер телефона сбежавшей блондинки, Михалыч позвонил по нему и, дозвонившись с первого раза, настойчиво попросил девушку вернуться с повинной.
Но та в ответ лишь повторила свои истошные угрожающие вопли, только теперь в адрес старшего сотрудника:
— Слышь, как там тебя? Михалыч? Ну всё, теперь и ты прощайся со службой. Сейчас я кому надо позвоню, и вас обоих уволят, подонки!
Далее послала его на три буквы и выключила телефон.
Однако же спустя сутки, она окончательно протрезвела, пришла в себя и, одумавшись, перезвонила Михалычу сама.
Крайне вежливо и тактично попросила у того прощения за своё несдержанное поведение накануне, согласилась прийти к ним с повинной и даже нести самое суровое наказание, только бы их случайное «приключение» с Николаевым не предавалось какой-либо огласке:
— Просто поймите, меня в нашем городе много кто знает, — вкрадчиво произнесла девушка. — И мне бы вовсе не хотелось из-за этого нелепого случая портить свою репутацию. Притягивать к себе насмешки, осуждение окружающих. Ну Вы же меня понимаете?
— Конечно, какие вопросы! — задорно ответил ей старший инспектор. — Раз уж Вы к нам, будем считать, с повинной пришли, то уверен: мы сможем сохранить всё в секрете, а также, — выделил он, — найти для Вас самое подходящее наказание.
А в конце разговора ей в шутку намекнул:
— Эх, Виктория Сергеевна, Виктория Сергеевна… И почему же вчера не я Вас на дороге остановил?
Они вместе посмеялись, позже встретились, и в конечном итоге Виктория Сергеевна понесла то самое «подходящее» наказание, которое ей вынес лично Михалыч. Но, как говорится, это уже совсем другая история, не имеющая к инспектору Николаеву никакого отношения.
