— Благодарствую за приглашение. Беги обратно, скажи: колдун следом будет. Вот Лупоглазку вызволю и приду.
— Ой, Сильвестрик! Ой, родненький! Ой, спасибо! — бросилась Фитюку на шею Янька. И, не стесняясь зрителей, жарко зашептала на ухо:
— А я в долгу не останусь! Ты вечером как, незанятый? Отдохнувший? Сильвестр Фитюк довольно усмехнулся, глядя, с какой завистью пялится на него гонец.
— Вечером я, пожалуй, сыт, пьян и нос в табаке. Чай, не в корчму, к королю зван. Ты заходи, потолкуем. А ты, Филька, домой беги. Рубаху чистую надень и обуйся. На пир идем, ёлки-метёлки! Обалдевший от свалившегося на него счастья, Филька пискнул, кивнул так рьяно, что едва голова не оторвалась, и припустил со всех ног по Куликовому Пойлу. А колдун опять двинулся по гати, осторожно щупая посохом дорогу. Ну, где тут эта злосчастная Лупоглазка? "Верно говорят: сапоги надеть — к дороге, аль случится что", — думал Сильвестр Фитюк.
II
— Сильвестр Фитюк из Малой Катахрезы! Агафон Красавец, по скудости лейб-бюджета совмещавший обязанности барда и мажордома, ударил посохом об пол. Посох скользнул острым концом по плитке из ложного мрамора и больно ушиб лодыжку Фитюка.
— Чтоб тебя, ирода! — тихо, но внятно пожелал колдун барду. Не суеверный, но опытный Агафон на всякий случай сделал знак от сглаза, и Фитюку пришлось второй раз уворачиваться от кровожадного посоха. Впрочем, нет худа без добра: собравшиеся за столом восприняли это как церемонный поклон и зааплодировали.
— Рады, искренне рады! Их королевское Величество Серджио Романтик после третьего бокала кларета приходил в наилучшее расположение духа, утверждая, что мир создан для юных душой. А сейчас нос короля цветом напоминал закат над Кузькиным лугом, свидетельствуя по меньшей мере о пятом бокале. Рядом с королем благосклонно улыбалась его августейшая супруга, надев в честь пира второй из своих «выходных» чепцов, с золоченой сеткой и лентами. По непроверенным слухам, чепец сильно молодил Терезу Блезуа. На головном уборе, доставшемся королеве в наследство от бабушки Лукреции, лежало заклятие миловидности, наложенное чуть ли не самим Нихоном Седовласцем в память о знойных ночах юности. С годами заклятие выветрилось, а чепец остался. Помимо королевской четы, за столом присутствовали Их Высочество принцесса Мария-Анна с мужем, рыцарем Арчибальдом Тюхпеном, Потрошителем Драконов, и барон фон Кайзеринг, случайно проезжавший утром мимо замка. Барон всегда случайно проезжал там, где намечалась попойка или драка. Драки он уважал без повода, а попойки — на дармовщинку. Подслеповато щурясь, Фитюк не сразу разглядел незнакомого молодца, разряженного в пух и прах по столичной моде. Молодец втерся между бароном и принцессой, умудряясь вести светскую беседу сразу на два фронта.
— Агафон, проведи гостя!
— Стоять! — грозно велел колдун оживившемуся барду, видя, что Агафон берет посох наперевес. — Не извольте, ёлки-метёлки, беспокоиться… Присев на лавку — кресла полагались только коронованным особам, — он придвинул поближе тарель с куропатками, маринованными в уксусном меду. Надо быстрее урвать кусок, пока не выгнали. Знаем мы эти высочайшие приглашения… В углу скулили любимые борзые Серджио Романтика, тщетно ожидая подачки.
— Так вот, Ваше очаровательное Высочество, я и говорю Кольрауну: "Милейший Просперо! Душевно признателен, но в этом деле я не нуждаюсь в помощи! Сами посудите: мелкий демонишко, даже без статуса…". А он мне: "Полно скромничать, дружище Тиль! Как же без статуса, если реестр Клазуевича-Ряшки ясно гласит…".
— Вы дружны с самим Просперо Кольрауном? — ахнула принцесса, теснее прижимаясь к собеседнику. — Боевым магом трона? О, мэтр, это так пикантно… Синие глаза Ее Высочества лучились восторгом. Нечасто в Блезуа появлялись такие гости.
— Не стану хвалиться, Ваше прелестное…
— О нет, сударь! Хвалитесь! Умоляю вас, хвалитесь! Если бы вы знали, как скучна жизнь принцесс в провинции…
— Да уж! — не пойми к чему добавил барон фон Кайзеринг, обгладывая баранью ногу. — Ну, если вы настаиваете!.. В сущности, мы с боевым магом накоротке: я его зову Альрауном, по-свойски, а он меня…
— А он вас, сударик, и вовсе, должно быть, не зовет, — не сдержался Фитюк. — Вы сами небось, ёлки-метёлки, приходите. Без спросу. Задним числом колдун укорил себя за длинный язык. Точно выгонят. Взашей. И поесть как следует не дадут. Но очень уж бахвал-фертик пришелся Фитюку не по сердцу. Милейший, значит, Просперо. Полно, значит, скромничать. Накоротке они. А принцесса и уши развесила, дурища. Колдун ухватил жирный шмат кулебяки с тресковыми мозгами, надеясь, если таки выгонят, унести добычу с собой. Хорошо бы Филька не зевал на кухне — все экономия средств. Тащись к этим величествам, ноги по жаре бей… Обиду на Серджио Романтика колдун таил давно. Еще с тех пор, когда его вызвали удостоверять девичество Марии-Анны, вырванной из лап злобного дракона, и в последний момент отказали в доступе к телу. В прошлый раз приезжий скопец-"пицилист" обскакал, и сейчас, видать, тоже сопляк из столицы на кривой объедет. Нет пророка в своем отечестве, ёлки-метёлки. Одни пороки.
— О, наставник! — молодец словно только сейчас заметил нового человека за столом. — Приветствую вас, высокочтимый учитель! Вы чудесно сохранились! Лейб-малефактор Серафим Нексус говаривал мне в приватной беседе, что глушь обладает дивными консервирующими свойствами…
— Вы знакомы с лейб-малефактором? — заинтересовалась королева.
— Не слишком, — заскромничал молодец. — Однажды я оказал ему мелкую неоценимую услугу, и с тех пор он приглашает меня в день иглозакупок: для консультаций… Ах да, еще на именины! Фитюк моргал, рассматривая болтуна. Лисьи черты, хрящеватый нос. Острые глазки прохиндея. На верхней губе — родинка. Что-то знакомое чудилось колдуну в облике молодца, но он никак не мог ухватить, что именно. Дело решил вороватый жест, с каким молодец подхватил фаршированную сливу. Сливы лежали горкой вокруг жареного гуся, бери — не хочу, но жест, и плечом вот так, чтоб никто не заметил… и глазки по сторонам: зырк-зырк…
— Тиль? — неуверенно спросил колдун. — Это ты? Все собравшиеся за столом расхохотались, как если бы ждали этого вопроса заранее. Гудел басом Серджио Романтик, вторила меццо-сопрано королева Тереза. Дискантом заливалась принцесса, хмыкнул Арчибальд Тюхпен. Перхал барон, красный как рак: глоток пива угодил фон Кайзерингу не в то горло. "А неча жрать в два горла", — задним числом отметил Фитюк. Отсмеявшись, Его Величество махнул рукой барду-мажордому. Тот поднял посох, обождал, пока молодец встанет из-за стола, выставив себя на всеобщее обозрение, и объявил, словно столичный франт минутой ранее вошел в залу:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
