— Итак, по праву молодости и оскорбленной стороны я начну первым! Тильберт шутовски взмахнул руками, творя пассы. Лисьи черты исказила гримаска хищного удовольствия. Зря я его палкой лупил, подумал Фитюк, следя за губами читавшего заклятие парня. И ремнем зря. И упряжью. Сейчас икнется… Ничего не произошло, но собравшиеся за столом разразились овацией.
Фитюк пожал плечами и услышал звон бубенцов. Мелодичный, тоненький звон. Он скосил глаз и обнаружил, что по его плечам ездят крохотные сани, запряженные лошаками-мирабилами. К длинным ушам мирабилов были прикреплены бубенчики, а к горбам — флаги с изображениями Сильвестра Фитюка в непотребном виде. Их Величествам с гостями флаги видны были скверно, а Фитюку — отлично. Ну, пакостник…
— Радуйтесь, наставник: я вас возвышаю! Земля ушла из-под ног. Колдун повис в восьми локтях над полом, внизу бесновались борзые, лая и пытаясь ухватить висельника за пятки. Живот бедняги раздулся неестественным образом, отвердев и напомнив собой костяной шар, на котором синей тушью какой-то шутник изобразил контуры держав: Реттия, Турристан, Дангопея, Ла-Ланг… Внутри, в желудке, щебетали съеденные куропатки и думали тресковые мозги. Сани сместились с плеч на удивительное брюхо, звон бубенцов усилился. В мочках ушей проклюнулись ростки: миг, другой, и плети буйного вьюнка упали на борзых, оплетая их побегами с ярко-алыми цветами. Собаки взвыли, Фитюк выругался и с удивлением отметил, что голос его стал похож на кряканье селезня в брачный сезон…
— Минута истекла!
— Я помню, Ваше Величество!
Вернув Фитюка на прежнее место и возвратив ему привычный облик, Тильберт Гудзик раскланивался. С лица парня не сходила торжествующая ухмылка.
— Ваша очередь, Сильвестр! — объявил Его Величество, икая от смеха. Тильберт выпятил грудь.
— Я к вашим услугам, наставник!
— Мне надо подумать, — мрачно уведомил Фитюк.
— Разумеется, — согласился король. — Возраст имеет свои привилегии. Но не слишком долго: мы ждем…
Понимая, что время течет водой сквозь пальцы, что король может разгневаться, а лицо и без того потеряно навеки, Фитюк тем не менее вместо поиска нужных заклинаний думал о всяких пустяках. Соревноваться с молодым прохвостом? Бесполезно. Сразу видно, кому назначен триумф, а кому — пинок под зад. Возраст — не тетка. Да и таланты у нас простые, сельские, мы в Универмагах не обучались. Юный враль горазд пыль в глаза пускать, но дело, скажем честно, разумеет. Авось и наша крупица в его мастерстве сыщется. И на том, ёлки-метёлки, спасибо. Главное, пусть Фильку на кухне накормят… А мы сыты по горло, грех жаловаться. Куропатку за похабный флажок, кулебяку за брюхатый полет — равный обмен, если по-нашенски, по-простецки… Фитюк молчал, время шло, а напротив, белый как мел, стоял Тильберт Гудзик. Сдернув берет и комкая головной убор в кулаке. Переминаясь с ноги на ногу. Морщась, прикусив нижнюю губу и сдвигая брови все теснее, все болезненней, до жалкой складки на переносице. Словно каждая секунда смывала возраст с его лица, превращая самоуверенного молодца в мальчишку, давно потерянного за пластами дней. Посторонний зритель согласился бы держать пари на что угодно, что мальчишка боится. До колик. До рези в животе. До смертной икоты.
— Ну, я это… — начал Фитюк, ища слова, чтобы подвести итог. — Это, значит… Но его перебили.
— Я проиграл! Наставник, я проиграл! Удостоверяю свой проигрыш перед Их… перед Ихними Величествами… перед достопочтенной публикой… И совсем уж по-детски:
— Не надо! Сдаюсь! Король Серджио Романтик от изумления встал из кресла. Его Величество недоумевал: что произошло? Радоваться надо или огорчаться? Миловать или карать? Нас обманули или доставили удовольствие?
— Наши победили, — отчетливо произнес в тишине Арчибальд Тюхпен, Потрошитель Драконов, заговорив второй раз за весь пир.
— Столица пролетает, как демон над храмом. И Его Величество согласился. Столица пролетает. Это даже лучше, чем потеха над старым деревенским колдуном. Простите! — над нашим верноподданным, истинным мэтром Высокой Науки, невзирая на годы, способным дать укорот любому желторотому хлыщу. Да, именно так.
III
…Нам очевидцы правду рассказали:Они сошлися в пиршественной зале,Лицом к лицу, лица не увидав.
Один был юн, но мудр, как удав,Другой был стар, но горделивый ростИ вид твердили: он не так-то прост.
Царила здесь Высокая Наука! —Казалось, дед в обьятья принял внука,И тех объятий дедовская мощь
Давила смертно — но и внук не тощ,И не лишен сноровки чародея,Таинственными силами владея,
Каких еще не видела земля.Соперники по воле короляВступили в ратоборство. Мудрым слава! —
Колдуя слева, заклиная справа,Они вовсю творили чудеса.Смешались поединщиков власа,
Седые с черными, как перец с сольюВ едином блюде, где гуляш с фасолью,Мешаются. Но чуден был финал
Турнира. И заранее не зналНикто из зрителей…
Агафон Красавец, из поэмы «Турнир в Блезуа, или Провинциальные Триолеты». IV
— Дядько Сил! Дядько! Гости к нам! На сей раз Сильвестр Фитюк отрываться от дела не стал. Ну, гости. Обождут. Колдун поставил последний стежок, завязал узелок, откусил остаток нитки крепкими, растущими вкривь и вкось зубами — и лишь после этого глянул в сторону калитки. За калиткой топтался, сотрясая землю, кудлатый детина. В нем Фитюк без труда признал королевского псаря, немого Гервасия. Всадник, гарцующий рядом на пегой кобыле, по сравнению с великаном-псарем смотрелся несерьезно. Колдун, признаться, в первый момент даже не обратил на него внимания. Несмотря на зной, всадник кутался в темно-лиловый плащ, а на голову нахлобучил шляпу с широкими полями, скрывавшую лицо. "Еще б кобылу, умник, перекрасил, перстень с гербом Блезуа снял и псаря в замке оставил, — ухмыльнулся про себя колдун. — Тогда, глядишь, и не узнали бы".
— Филька, обормот, отвори калитку! Прошу, Ваше Величество. Филька при виде августейшей особы разинул рот и застыл на месте — словно под зрак василиска угодил. Едва из-под копыт успел выскочить, когда король во двор въехал. За кобылой, высунув язык, трусила вперевалочку здоровенная мохнатая псина — сука Муми Тролль, любимица псаря. Эскорт, значит.
— Здравы будьте, Ваше Be…
— Тс-с! — прошипел Серджио Романтик, спешиваясь. — Я у вас инкогнито.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
