телах.
Взять, к примеру, человека, стоящего сейчас на пороге комнаты Нади.
Это был настоящий исполин, чьи габариты казались почти нереальными. Его рост превышал два метра, а мощная грудная клетка выглядела необъятной. Каждый мускул на его теле был отчетливо виден. Его руки в обхвате были как бедра Нади. А ладони напоминали медвежьи лапы.
Но самое пугающее было в его взгляде. Он смотрел на Надю так, словно был хищником, заточенным в человеческое тело. Даже без действий, одним лишь присутствием, он подавлял.
Рядом с ним Надя казалась пушинкой. А ведь ее рост был не менее метра семидесяти. Для того чтобы сломать ее, ему едва ли потребовалось бы много сил.
А ведь Го́ран – именно так звали мужчину на пороге – был не самым сильным в поселении. Раньше он был в свите отца Наи, а после смерти прежнего вождя перешел на сторону Воргана.
Одет Горан был в грубые одежды, которые явно были сшиты вручную. На плечах висел кусок мохнатой шкуры, отчего мужчина выглядел диким варваром. Несмотря на не слишком презентабельную одежду, Горан излучал мощь, которой славилось большинство людей этого мира.
Рудые женщины, к слову, так же имели высокий рост и большую силу. К сожалению, Надежде не повезло, и она попала не в рудого человека, а в скорбного.
На самом деле, опираясь на доставшиеся ей воспоминания, Надя поняла, что скорбные были похожи на обычных люди. То есть, имели привычную для нее силу.
Конечно, и среди них были различия. Те, кто хоть как-то тренировали тела, были мощней, но были и такие, как Ная – изнеженные и чрезвычайно слабые.
Отец Наи считал, что раз она скорбная, то тренировать ее тело бесполезно. Он относился к ней с любовью, но как к инвалиду, которого делать сильнее нет смысла.
Судьба Наи заключалась в том, чтобы прожить всю жизнь за спиной отца. Она даже замуж не могла выйти. А все потому, что рудые не брали скорбных в жены, так как в таком союзе ребенок всегда рождался слабым.
– Собралась? – прогудел Горан, вырывая Надю из хаотичных мыслей. – Идем.
– Куда? – спросила она, все еще немного удивляясь тому, что из ее рта вылетали совершенно незнакомые звуки. Удивительным было и то, что она понимала местную речь, хотя никогда ранее не учила этот язык.
– Туда, где тебе самое место, – ответил Горан и тихо хохотнул, а затем окинул Надю похотливым взглядом.
Надя постаралась не показывать скользнувшего в сердце, как змеи, страха. Она опасалась, что как только Горан почует ее волнение, то сразу воспользуется ситуацией.
– В Скорбный дом? – как можно спокойней спросила она, подходя ближе.
– Именно, – хмыкнул мужчина, а затем добавил с сожалением: – Жаль, у меня сейчас есть дела. Но ты не волнуйся, я обязательно позже навещу тебя. Всегда хотел это сделать, но твой папаша слишком трясся над тобой. Теперь, когда его нет, твоя жизнь станет более веселой, – заверил он ее и фыркнул. – А главное, разнообразной.
Горан громко рассмеялся, словно удачно пошутил.
Глава 3
Надя ничего на это не сказала. Она лишь ощутила, как к горлу подступила тошнота. Ей пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы избавиться от кислой горечи.
Говорить о чем-либо еще с Гораном она не стала, просто последовала за ним, даже не пытаясь идти впереди. Надя опасалась, что этим может как-нибудь спровоцировать этого дикого человека.
По пути им никто не попался. Судя по всему, после совета Ворган повел своих людей на охоту. Главное здание опустело. На охране остался только Горан, которому и было поручено отвести Надю в Скорбный дом.
Когда они вышли из дома, Надя сразу принялась оглядываться.
Поселение было довольно большим. Оно состояло из многочисленных грубо сколоченных деревянных домов. Все они были размещены близко друг к другу, а все потому, что защищать большую территорию людям, даже несмотря на их силу, было сложно.
У каждого дома имелся небольшой навес, под которым размещался костер. На нем местные и готовили.
Около некоторых костров можно было увидеть суетящихся людей. Это были скорбные. Рудые обычно не утруждали себя готовкой или уборкой. Все домашние дела передались слабым членам поселения.
Впрочем, называть скорбных членами поселения было не совсем правильно. Скорее, они были рабами, вынужденными работать с утра до ночи лишь для того, чтобы после им позволили взять остатки еды.
Вокруг поселения можно было увидеть высокий частокол, который должен был защищать от животного мира снаружи. В некоторых местах были построены вышки, явно для того, чтобы наблюдать за лесом. Надя знала, что там сейчас дежурили некоторые рудые. За частоколом виднелись незнакомые исполинские деревья.
Из леса то и дело доносились различные звериные и птичьи крики.
– Идем, что встала, – буркнул Горан.
Надя встрепенулась. Она вынырнула из мыслей и сосредоточилась. Ей не следовало сейчас привлекать лишнее внимание. Лучше сделать вид, что она покорилась судьбе. В таком случае никто не станет смотреть на нее дважды и в чем-то подозревать.
Несмотря на свои мысли, Надя все-таки бросила еще один взгляд в сторону леса. Тот даже издалека казался зловещим. Она не имела представления, как сможет выжить в месте, где с легкостью погибали даже такие сильные люди, как рудые.
Конечно, можно было сдаться и жить в поселении дальше, но Надя знала, что именно ее ждет. И она не хотела всю оставшуюся жизнь угождать каждому, кто протянет к ней руки. А именно такая судьба ее и поджидала.
Нет, пусть там будут звери, пусть будет опасность, она все равно уйдет, и будь что будет.
Умрет? Плевать. Лучше попытаться, чем потом жалеть.
Оторвав взгляд от леса, видневшегося за острыми бревенчатыми кольями, Надя последовала за Гораном дальше. Очень скоро они добрались до места, в котором жили обреченные на унижение и незавидную долю люди.
До Скорбного дома.
Визуал
Надя
Глава 4
Это место представляло собой довольно большой деревянный дом, разделенный на две части. В одной жили мужчины, в другой – женщины. Скорбным не разрешалось слишком много взаимодействовать друг с другом. А все потому, что рудые не хотели, чтобы те заводили детей.
Убогих и так много, нечего плодить себе подобных. Именно таким было мнение сильных людей.
Сейчас скорбный дом был пуст. И мужчины, и женщины занимались различными делами.
