Хозяина, герра Людвига Шварца, Чёрного колдуна, увидела только вечером. К этому времени я уже закончила вместе со служанкой раскладывать привезённые из дома вещи и смотрела в окно, бездумно рассматривая пустые дорожки и подстриженные кусты, деревья, догорающий закат. Читать от волнения не могла, выходить из отведённых мне комнат не рисковала. Боялась, что наткнусь в холодных сумрачных комнатах на хозяина или его прислужников.
Про герра Шварца в городе ходили самые мрачные слухи. Что он некромант, умерший и воскресший благодаря чёрному дару, данному ему от рождения. Говорили, что ему для существования нужны чужие жизни, что служат ему оживлённые им покойники, и я в это верила. Но увиденные пока слуги оказались самыми обычными людьми и у меня в душе ожила надежда, что и слухи о герре Шварце окажутся преувеличением.
Паулина помогла мне переодеться к ужину и проводила в столовую, оставив там в одиночестве. Почти. Из тени выступил одетый в ливрею лакей и предложил приступить к ужину:
– Господин сказал, чтобы вы его не ждали. Он подойдёт позже.
Я села на указанное место на одном из концов длинного стола. Белое полотно скатерти казалось бесконечной заснеженной дорогой от меня до второго участника застолья, пока отсутствовавшего, но обозначенного белым фарфором посуды и хрустальным блеском пустого бокала.
В другое время такое размещение показалось бы мне забавным излишней пафосностью, но сейчас длина стола только радовала.
Я думала, что не смогу есть от волнения, но получилось наоборот. Стоило увидеть золотые ломтики картофеля и куски мяса под густым соусом, почувствовать аппетитные ароматы, как рот заполнился слюной, и я принялась заедать тревогу поданными блюдами.
О появлении герра Шварца мне вначале сказал запах – внезапно усилившийся аромат лилий, к сладости которого примешивался какой-то неприятный гнилостный оттенок. Вилка выпала из моих ослабевших пальцев и с неприятным звоном упала на каменный пол.
– Поменяй даме прибор, – приказал слуге подошедший к месту хозяина дома – высокий худой мужчина.
Слуга мог бы не утруждаться. Аппетит у меня исчез, убежал и забился в какую-то дальнюю норку. Мне не нужно было прикасаться к господину Шварцу, чтобы понять, что за столом со мной сидит мертвец. Заострившиеся черты, странная худоба, восковая бледность кожи, особенно заметная на фоне черноты одежды и волос, и главное – запах тления. Только блеск тёмных глаз в провалах глазниц придавал жизнь неподвижным чертам.
– Похоже, Лотта, вы уже поели, – с лёгкой насмешкой сказал Шварц, – тогда предлагаю поднять бокалы за знакомство.
По его кивку слуга налил мне рубиновое вино. Я вначале хотела сказать, что не пью, но увидела, как в его бокал наливают жидкость, подозрительно похожую на кровь, и передумала просить воду.
Вино, к моему огорчению, не отличалось крепостью, но всё же придало мне капельку храбрости. Я решилась прямо спросить, что меня ждёт. Лучше точно знать, чем умирать от страха неизвестности.
– Герр Шварц, – мой голос прозвучал слишком пискляво, и я прокашлялась.
– Людвиг, – прервал меня Шварц, – меня зовут Людвиг. Можете обращаться ко мне по имени. Как моя невеста вы имеете на это право.
– Невеста?
– Да. Мы с вашим отцом решили, что стоит именно так подать ваше пребывание в моём доме.
– Разве для этого не требуется моего согласия? Я ведь совершеннолетняя и по закону для вступления в брак…
– До брака, боюсь, у нас не дойдёт. – Сверкнули белые зубы, и я не сразу поняла, что это Шварц улыбнулся. – Вы дочь барона и ваше нахождение в доме холостяка иначе вас скомпрометирует. Статус невесты сохранит репутацию вашей семьи. Или вы против?
Репутация и титул отца остались единственным приданным для младших сестёр. Если она рухнет, то они обречены. Им никогда не выйти замуж.
– Не против, – с трудом вытолкнула согласие из пересохшего рта и поторопилась смочить его новым глотком вина. – Я согласна быть вашей невестой.
Герр Шварц внимательно меня разглядывал. Потом кивнул своим мыслям и произнёс:
– Рад, что вы, Лотта, оказались разумной девушкой. Не представляете, как я не терплю женские визги и вой.
Губы его брезгливо скривились. А мне очень захотелось завыть от ужаса, когда я живо представила, сколько плачущих девиц видел Шварц, и причины, которые могли вызывать их визг.
– Похоже с вами можно заключить сделку.
Я энергично закивала. Сделка – это возможность уточнить, что от меня ожидают, и выторговать что-то для себя.
– Вы попали сюда, потому что вами расплатился отец.
Сердце сжалось от этих безжалостных слов, и стыд обжёг щёки.
– Но это решение вашего отца, а не ваше. Предлагаю вам следующее. Вы полностью подчиняетесь мне, а за это я буду оплачивать долги ваших сестёр и матери, позабочусь, чтобы их не выгнали из арендованного вашей семьёй дома, они не знали нужды и с вашими сёстрами никогда не случилось то, что случилось с вами.
Шварц внимательно смотрел на меня, ожидая ответа. Горло у меня сжалось. Шварц ничего не предлагал мне кроме возможности стать жертвой, покупающей благополучие матери и сестёр. Хотелось заплакать. Только слёзы ничего не дадут. Никто меня не пожалеет. Что же, пусть хотя бы мама и сёстры перестанут страдать от безумных трат отца.
–Что от меня требуется?
– Жить в моём доме и спать в моей кровати.
Запах тлена забил мне ноздри, и тошнота подкатилась к горлу. Видимо, мой взгляд оказался достаточно выразителен и Шварц пояснил:
– Не волнуйтесь, фройлян. Именно спать. Вашей чести ничего не угрожает. Я мертвец.
– Тогда зачем?
– Для поддержания подобия жизни мне нужна ваша энергия. Проще и безболезненней для вас получать её так – достаточно долгое время держать как можно ближе к себе. Я добьюсь этого в любом случае, но с вашего согласия предпочтительней.
Шварц говорил правду. Он может заставить. Отец отказался от меня и защиты нет.
– Хорошо. Я согласна.
Глава 2. Первая ночь
После ужина я вернулась в свою комнату. То, что ждал от меня Шварц было отвратительно и неприлично, но не так ужасно, как я воображала. Вопрос был в том, правда ли это. Вдруг он успокаивает меня, усыпляет бдительность, а сам… что сам? Я довольно смутно представляла то, что происходит между мужчиной и женщиной за дверями спальни, и от какой опасности предостерегают девиц, запрещая оставаться наедине с кавалерами, могла лишь догадываться. Дальше поцелуев и нескромных прикосновений мои знания об этой части жизни не шли. И желания получать такие знания от господина Шварца я не имела.
Стоило представить, как жених прикасается ко мне своими сухими пальцами, целует, как приступ отвращения перебил даже страх. Я не могла этого допустить! Это мерзко! Представшая перед глазами картина впервые заставила подумать о смерти. Мама м сёстры проживут как-нибудь и без помощи Чёрного колдуна. Жили же как-то раньше.
Заполошно заметалась по отведённым мне комнатам, пытаясь найти способ покончить собой. Повеситься? На чём? И как? Честно говоря, я плохо представляла, как это делается. И потом, вдруг у меня не получится задушиться насмерть? Верёвка оборвётся, или мне не хватит мужества довести дело до конца, тогда господин Шварц застанет меня ослабевшей и совершенно беспомощной. А так я смогу сопротивляться, если он вздумает нарушить слово.
Сопротивляться? Почему бы и нет! Шварц выглядит довольно худым. Если постараться, то я смогу оттолкнуть его, вырваться. Ударю изо всех сил головой по подбородку, каблуком по ноге. Если сделать это неожиданно, то он меня выпустит, а я убегу и спрячусь где-нибудь в доме. Особняк большой и безлюдный. Я маленькая, буду сидеть тихо, как мышка.
Так я успокаивала себя, потому что обнаружила – умирать мне не хочется. Мысль о сопротивлении и побеге понравилась больше. Решила ещё раз уже спокойно обойти гостиную и спальню, надеясь найти что-то, что поможет в таком случае.
