— ненависть, стыд, отчаяние. Он был побеждён. Побеждён на глазах у всей своей оставшейся армии.
— Я… — его голос сорвался. Он сглотнул. — Признаю поражение.
— Вы должны сделать это иначе, забыли? — ледяным тоном спросил я. — Думаю, что вам не нужно напоминать, как это делается. Вы дважды преклонялись перед моим отцом. Настало время сделать это передо мной.
— Нет, — прохрипел Муратов. — Лучше убей.
— Вы уверены? Я сделаю это с радостью. А затем уничтожу всё, что осталось от вашего рода. Таково ваше желание?
Рудольф снова тяжело сглотнул. Отбросив саблю, он медленно согнул второе колено и склонил голову передо мной.
— Я признаю поражение, — повторил он, глядя в землю.
— Значит, война окончена, — сказал я, вкладывая шпагу в ножны. — Граф Муратов, с этого момента вы являетесь моим пленником. Ваша дальнейшая участь будет решена позже. Надеюсь, вы проявите благоразумие и прикажете своим солдатам сложить оружие.
Он медленно, с невероятным усилием, кивнул.
Я подал знак Соболеву, и он снял купол.
Первым, кто ринулся вперёд, был Михаил. Его лицо было искажено такой яростью, что я едва узнал брата.
— Владимир! — закричал он. — Ты что, пощадил его⁈ Как ты можешь оставлять его в живых⁈
Вокруг искусственной руки закружилась морозная энергия. Коротким ударом я сбил заклинание и взял Мишу за плечи.
— Довольно, брат. Он побеждён.
— НЕТ! — Михаил попытался вырваться, его глаза были полны слёз гнева. — Он должен умереть! Он заслужил это! Ты забыл, что он сделал⁈
— Я ничего не забыл, — твёрдо ответил я. — Но смертей достаточно. Если мы убьём его, это никого не вернёт. Кто-то должен остановить эту бесконечный круговорот крови, и это буду я.
— Вот так, да⁈ Он просто будет жить дальше, пока тело нашего отца до сих пор лежит где-то под Орловкой⁈
— Он заплатит. И будет жить с осознанием того, что проиграл. Что его имя теперь навсегда будет связано с поражением. Что он в третий раз встал на колени перед Градовыми, — я бросил взгляд на Муратова. — В своём сердце он навечно останется перед нами на коленях. Поверь, для него это хуже смерти.
Я знал, что был прав. И судя по тому, как отчаянно затряслись руки Рудольфа — он тоже это понимал.
Мои слова ранили его куда больнее, чем шпага.
Миша смотрел на меня, его дыхание постепенно выравнивалось. Яростный блеск в глазах понемногу угасал, сменяясь усталой пустотой.
— Пусть так, — тихо сказал он. — Ты глава рода, тебе решать.
— Всё кончилось, брат, — я обнял Михаила и прижал его к себе. — Всё кончилось. Мы победили в этой войне.
Не сразу, но Миша успокоился и обнял меня в ответ. Его тело вздрогнуло.
— Не верится, — надломленным голосом проговорил он. — Не верится, что всё закончилось и что мы победили. Это всё благодаря тебе.
— Я был не один. Но победу отпразднуем позже, — я выбрался из объятий. — Нам предстоит ещё немало сделать, прежде чем всё окончательно завершится.
Посёлок Горные Ключи, дача графа Муратова
Несколько часов спустя
Мы собрались в кабинете графа Муратова. Здание, которое мы вот-вот собирались взять штурмом, гостеприимно распахнуло свои двери.
Сам хозяин дачи находился под стражей в винном погребе, с антимагическим ошейником на шее. Мне доложили, что он не сопротивлялся, лишь мрачно потребовал бумагу и ручку. Написал короткое письмо своему сыну в главную усадьбу, приказывая признать поражение и не оказывать сопротивления.
Это было разумно с его стороны. Сопротивление стало бы бессмысленной бойней.
За большим дубовым столом, на котором ещё утром, вероятно, лежали карты с планами нашего уничтожения, теперь собрались мы — те, кто будет определять будущее Приамурья.
Я и граф Станислав Соболев. Граф Игорь Токарев — высокий, худощавый аристократ с лицом, не выражавшим ровно ничего, и бароны. Георгий Воронов, крепкий, приземистый мужчина с цепким взглядом торговца, и Сергей Дорин, его вечный прихлебала, щуплый и вертлявый.
В воздухе витал запах дорогого вина, которое разливал молчаливый слуга, и невысказанный вопрос: «Что дальше?».
Первым нарушил неловкое молчание Воронов. Он отхлебнул из бокала и поставил его на стол с отчётливым стуком.
— Ну, Владимир Александрович, поздравляю с победой. Война окончена. Альянс повержен. Теперь что? — он прямо посмотрел мне в глаза. — Наш регион ослаблен. Люди гибли не только в боях — голод, болезни, мародёрство, бандитский разгул. Простолюдины разбежались, кто куда мог. Деньги, товары, активы — всё, что можно, выведено за пределы Приамурья умными людьми, которые не хотели стать разменной монетой в вашей с Муратовым распре.
— Георгий Павлович прав, — подхватил Дорин, бегая взглядом по лицам собравшихся. — Война длилась больше года, пускай активная фаза заняла всего пару месяцев из них. Последствия будут ощущаться ещё долго. И да, конечно, — он посмотрел на меня, — всё это не ваша вина.
— Ну ещё бы, — вмешался вдруг Станислав. — На моего союзника вероломно напали, перед этим оклеветав.
— Безусловно. Но факт остаётся фактом, — продолжил Дорин.
— Дворянство и деловые круги хотят знать, намерен ли союз Градовых и Соболевых, как новая доминирующая сила в регионе, как-то повлиять на эту нестабильность? — подхватил Воронов. — Или мы будем ждать, пока всё само собой рассосётся?
Я отставил бокал, из которого едва ли сделал глоток. Пить сейчас не хотелось. Несмотря на завершение войны, мне предстояло принять много важных решений, и расслабляться было рано.
Новый раунд уже начался. Я прямо сейчас в нём участвовал.
Собравшиеся ждали моего слова. Ждали, чтобы понять, с кем имеют дело. Ведь до этого момента Владимир Градов оставался для них тёмной лошадкой, которая пасётся где-то в горах Тибета.
А теперь он стал истинным главой рода и победителем.
— Время воевать и правда прошло, — начал я. — Теперь настала пора работать ради общего блага. Разруха в регионе — это проблема для всех нас. Безопасность дорог, восстановление торговли, помощь тем, кто пострадал — всё это должно стать нашим приоритетом.
— Нашим? — вдруг подал голос граф Токарев. — Пострадали в основном земли Градовых, нам это прекрасно известно. Вы предлагаете вложиться в восстановление ваших владений?
— Нет, ваше сиятельство. Свои владения я восстановлю сам. Речь ведь идёт не только о моих землях, но и обо всём регионе, если я правильно
