Возможно. Но я не мог позволить себе роскошь довериться ей.
— Простите мне моё недоверие, Анна Михайловна. Но пока шла война, ваш род и ваш альянс совершили немало подлых поступков. Поэтому я не могу принять ваше слово на веру. Прошу, откройте Чертог.
Она стиснула губы и молча кивнула. Приблизившись к двери, она положила на неё руку. По бронзе пробежало алое мерцание. Фениксы и саламандры, изображённые на двери, будто шевельнулись, а затем послышался глухой щелчок. Тяжёлые створки медленно и бесшумно поползли внутрь.
Воздух, хлынувший из проёма, был сухим и обжигающе горячим. Передо мной открылось круглое помещение без окон, в центре которого парил в воздухе гигантский огненно-красный многоугольник.
Это и был Очаг Муратовых. От него исходил нестерпимый жар, и сам воздух вокруг него дрожал и искрился. Многоугольник медленно, мощно пульсировал, и с каждым ударом по моей коже пробегали мурашки, а сердце и Исток сжимались.
Яркая, подавляющая сила. Элемент Огня в его чистейшем проявлении.
Я отступил на шаг, чувствуя, как мощь Очага давит на моё сознание. Даже будучи нейтральным, он оставался опасен.
Я закрыл глаза, отсекая внешние ощущения, и сосредоточился на тонкой, едва уловимой нити, что связывала меня с одним из воронов, находившихся сейчас в моей родовой усадьбе.
Связь была плохой. Аура Очага Муратовых искажала и подавляла чужие магические потоки. В ушах стоял звенящий гул, а картинка, передаваемая вороном, плыла и рассыпалась.
Но приказ не сопротивляться, отданный Очагу Муратовых, делал своё дело — связь всё же держалась.
Я мысленно приказал птице найти Татьяну. Через прыгающее, искажённое зрение ворона я увидел сестру. Кажется, она находилась в своей комнате.
— Таня, — мысленно сказал я через ворона. Стоявшая рядом с моим телом Анна ничего не могла слышать. — Это я, Владимир.
— Володя? — Татьяна приподнялась и взяла ворона на руки. — Тебя очень плохо слышно. Всё в порядке?
— Да. Мне нужна твоя помощь. Зайди в Чертог и будь готова — придётся поработать проводником.
На лице Тани мелькнула тревога, но перечить она не стала. Молча кивнула и с птицей в руках направилась по коридору.
— Всё будет хорошо, — пообещал я. — Я не причиню тебе вреда.
— Знаю. Просто… до сих пор не привыкла к такой мощной магии, — Татьяна выдавила улыбку.
— Привыкай. Скоро мы и наш Очаг станем ещё сильнее.
Скоро Таня уже стояла перед нашим Очагом, и его спокойный, голубоватый свет озарял её лицо. Я ощутил знакомое, родное дыхание источника нашей родовой силы. Он был спокоен и могуч, как глубокий океан.
— Теперь просто не сопротивляйся, — велел я.
— Хорошо…
Несколько минут я настраивал магический канал. Задача была непростой, ведь мне предстояло соединить несколько узлов — от себя к ворону, от него к Татьяне, и уже затем к нашему Очагу.
И когда канал был сформирован, я отдал приказ.
— Очаг! Используй силу Жилы. Направь энергию через Татьяну ко мне.
Он ответил без слов. Внутри Очага забурлила энергия, и затем через километры расстояния потекла ко мне. Татьяна вздрогнула, её глаза расширились, но она держалась.
Энергия хлынула через тоннель нашей связи и ворвалась в меня. Это было подобно удару молнии и погружению в ледяной водопад одновременно.
Не открывая глаз, я протянул руку в сторону огненного многоугольника и начал формировать заклинание.
— Помоги мне, — велел я своему Очагу. — Сковать его и обезвредить. Лишить силы!
Из моих ладоней вырвалась сеть из сияющих голубых нитей. Они устремились к пульсирующему многоугольнику, обвивая его. В тот же миг Очаг Муратовых взревел. Метафорически, но этот рёв я ощутил всеми фибрами души.
Его нейтралитет исчез. Проснулся инстинкт самосохранения.
Жар в Чертоге умножился. Воздух загустел, стало трудно дышать. Огненные языки вырывались из многоугольника, пытаясь спалить голубые нити.
Это была борьба на истощение. Я чувствовал, как силы покидают меня, пот ручьями стекал по вискам и спине.
Пожалуй, никто и никогда раньше не делал подобного. По сути, я столкнул между собой два Очага. Но один из них сражался сам по себе, а другой — под моим руководством. И у моего Очага было преимущество — внутри него находилась энергия Жилы.
— Что вы делаете? — сквозь звон в ушах до меня донёсся испуганный, почти истеричный голос Анны Михайловны. — Прошу вас, остановитесь! Вы разрушите его! Вы уничтожите наш род!
Я игнорировал её, как игнорировал жгучую боль в мышцах и нарастающую тошноту. И продолжал давить.
Постепенно сопротивление стало ослабевать. Голубые нити, словно плющ, опутали багровый кристалл, сжимая его. Пульсации Очага Муратовых стали реже и слабее. Его яркий свет померк, стал тускло-алым.
Тогда я почувствовал то, ради чего всё затеял — по натянутым, как струны, магическим каналам из него потекли струйки энергии. Энергии Огня. Они текли через меня, как раскалённая лава, обжигая изнутри, и устремлялись обратно по связи в нашу усадьбу.
Я закончил формировать заклинание. Отныне связь уже не требовала посредников. Мой Очаг подчинил себе Очаг Муратовых, и теперь будет постепенно высасывать из него силы.
В моей голове прозвучал безэмоциональный голос: «Я смогу впитать и ассимилировать элемент Огня. Это укрепит меня. Благодарю за силу, глава рода».
— Пожалуйста, — ответил я через ворона. — Татьяна, спасибо. Ты очень помогла.
— Что ты сделал? — хлопая ресницами, спросила Таня. — Это Огонь, да? Я чувствую другой элемент.
— Ты права. Мы черпаем энергию из Очага Муратовых.
— Володя, я не хочу с тобой спорить… Но у нас же основной элемент — Вода. Они противоположны с Огнём. С нашим Очагом ничего не станет?
— Нет. Доверься ему и мне. Скоро увидимся, сестрёнка.
Как только я успел это сказать, ворон рассеялся магическим дымом. Кристалл внутри черепа-артефакта не выдержал такого напряжения.
Хорошо, что сумел продержаться, пока мы не закончили дело.
Очаг Муратовых отныне был скован и ослаблен. Теперь он не представлял угрозы. Более того, часть его силы теперь питала мой собственный род.
Я перевёл дух, открыл глаза и медленно повернулся к Анне Михайловне. Она стояла бледная как смерть, слёзы застыли на её щеках. Графиня смотрела на меня так, будто я совершил какое-то святотатство.
Впрочем, с её точки зрения так и было. Очаг рода — священный источник силы. Покуситься на него значит угрожать уничтожением всему роду.
Но Муратовы хотели сделать с нами то же самое. Поэтому не ей меня судить.
— Теперь я и мои люди могут
