загибаясь от искусственной трясучки.
– Ты чего, сука, делаешь? – заорал я. – Совсем крыша поехала, уродина хренова?
Я искренне надеялся, что тварь разозлится и прикончит меня наконец. И она разозлилась, но вместо того, чтобы убить одним ударом, вдруг хлестнула меня ладонью по лицу.
Больно!
Гораздо больнее, чем срыв серьезного куска мяса с моего тела. Настолько больно, что я замахнулся рефлекторно, собираясь напоследок хотя бы съездить кулаком по щупластой харе…
И проснулся.
* * *
Когда выныриваешь в реальность из слишком уж реального сна, зачастую не понимаешь, где явь, а где тот сон – уже прервавшийся, но еще наполненный его расплывчатыми призраками. Потому я не сразу узнал встревоженное лицо девушки, нависшее надо мной.
– Спокойно, воин, – произнесла она, пристально вглядываясь мне в глаза. – Спокойно. То демоны иномирья мучают твой разум. Тут место такое, их много здесь. Я чувствую…
Я плотно зажмурился, потом распахнул глаза. Помогает после эдаких снов быстро разобраться, где настоящая реальность.
И вспомнить все.
– Спасибо, Варвара, – сказал я. – И правда, дурное привиделось.
– Смерть свою увидал?
Ее глаза словно заглядывали мне в душу. Да уж, это точно не та молодая девчонка, с которой нас когда-то давно свела осада Новгорода мертвецами и короткая, но жаркая ночь.
– Что-то вроде этого.
– Вижу, – кивнула она. – Бабка моя ведуньей была и научила кое-чему. Смерть – она как судьба. Ежели сил и воли хватит, ее изменить можно. Кто-то волей своей ее приближает, коль жить не хочется более, а кто-то отдаляет, если что-то держит его на этой земле.
– Меня ничто не держит, – усмехнулся я. И понимая, что нечаянно вырвавшееся слово может обидеть девушку, добавил, проведя рукой по ее роскошным распущенным волосам. – Почти.
Однако она ласку не приняла, слегка отодвинувшись и направив взгляд в сторону. Скорее всего, чтобы я не увидел, как заблестели ее глаза.
Странно.
Неужто есть на свете что-то, способное заставить заплакать валькирию из мира Кремля?
Но она сдержалась, не дав слезам скатиться из глаз.
– Помнишь, что я сказала тогда, в ту ночь осады?
Если честно, я не помнил.
Да и сама ночь осталась в памяти довольно смутно – уж больно много событий произошло с тех пор.
Помню, что хорошо было, когда мы с Варварой любили друг друга. Не до сноса башни, когда после финиша по телу разливается блаженная истома и нет сил подняться с кровати, но вполне себе годно – если, конечно, можно говорить такое. Но я правда не знаю, как оценивать то, чем занимаются люди противоположного пола, когда возникает взаимная симпатия.
– Я сказала, что ребенка хочу от нормального мужика.
Услышав это, я на секунду превратился в статую. Очень уж странное ощущение пустоты возникло где-то в желудке. Не захочешь – замрешь, переваривая услышанное.
Пауза затянулась.
– И? – осторожно спросил я на выдохе.
– У тебя родился сын, – просто сказала она, будто о вчерашнем борще говорила. – Назвала Иваном. Смешно, правда?
– Да… как-то не очень, – сказал я.
И правда, что тут смешного? Иван Иванович, значит, у меня получился. Сколько ему сейчас, интересно. Год? Больше? Трудно определять время, когда в основном живешь в аномальной Зоне, где постоянно вечная осень.
– Смешно, что я ляпнула тогда что-то типа «все мужики – мутанты, так пусть будет детеныш от лучшего из них». А Судьба услыхала – и исполнила.
– Бывает, – кивнул я. – В аномальных зонах лучше вообще лишнего не говорить. Так что с ребенком? Где он? Ходит уже?
Она рассмеялась, на этот раз не сдержав слез, которые покатились по ее щекам словно маленькие блестящие бриллианты.
– Он ходит, сталкер. Пошел в первый же день, как родился. На второй день он отказался от моего молока и протянул ручку к жареному мясу в моей тарелке. В этот же день у него прорезались зубы. Он только и делал, что ел, а я боялась показать его людям, так как он рос удивительно быстро. На четвертый день он заговорил…
Она замолчала. А я скрипнул зубами.
– Преждевременное старение.
– Не совсем, – покачала головой Варвара. – Что-то другое. Через десять дней он взял в руки маленький детский лук и первым же выстрелом убил воробья в полете.
– Случайность? – предположил я, уже почти зная ответ.
– Вторым выстрелом он подстрелил хоммута, который высунул нос из норы в двадцати саженях от него. Он умел стрелять с рождения. Так же, как метать копье, рубиться на мечах и плести кольчуги.
– Память предков, – сказал я. – Навыки предыдущих поколений, передавшиеся генетически. Как он выглядит сейчас? И где он?
– Сейчас Иван выглядит лет на восемнадцать. Позавчера он сказал, что слишком много слышал о своем отце и хочет его найти.
– Иван Иванович, значит… – пробормотал я.
– А вчера он исчез, – продолжила Варвара. – И при этом в Арсенале не досчитались Кольца Перехода и одного из восьми оставшихся автоматов Калашникова. Серьезная кража, за которую десятком плетей не отделаешься.
– Что за Кольцо Перехода? – быстро спросил я. – Не с черепом и костями, случайно?
– Откуда ты знаешь? – удивилась Варвара. – Их нашли в подземном новгородском бункере, которому более четверти тысячелетия…
– В фашистском бункере, – уточнил я. – Но это уже неважно. Парень, похоже, решил с помощью этого кольца свалить подальше от Новгорода.
– Думаю, он нашел способ, как с помощью этого кольца свалить из нашего мира, – мрачно произнесла Варвара. – Он бредил рассказами о легендарном Снайпере, который был его отцом и которого он никогда не видел. И о Зоне твоего мира.
– Это прозвучало как упрек, – заметил я.
– Я ни в чем тебя не упрекаю, – покачала головой девушка. – Я просто захотела ребенка, и так получилось, что его отцом стал Легенда Зоны. А теперь я просто хочу его найти и потому пришла на Распутье Миров – один из наших ведунов показал дорогу. И случайно встретила здесь тебя.
– Бывает, – пожал я плечами. – Только вряд ли Распутье тебе чем-то поможет: здесь больше нет портала в мой мир.
Глаза девушки расширились.
– Как нет?
– Я его закрыл. Случайно.
– Понятно…
Ее плечи поникли.
– Но способ проникнуть в мой мир есть, – сказал я. – Правда, не знаю, как он сработает. Скажем так: открывалка междумирья пока не опробована и есть риск нарваться на неприятные неожиданности.
Я хорошо помнил атаку телекинетиков, когда мы с Шаххом брели через границу миров. Даже не знаю, получится ли отбиться от этих тварей, если их будет больше, чем в прошлый раз.
– Мне все равно, – глухо произнесла Варвара. – Сын – это единственное, что у меня есть. Пойдем уже, если ты действительно знаешь дорогу в твой мир.
