class="p1">– Ну, давай попробуем, – сказал я, поднимаясь с нашего не особенно комфортного, но, надо отдать ему должное, довольно жаркого ложа любви. Тот случай, когда не важно где, важно с кем.
* * *
Варвара хотела как можно быстрее отправиться в путь, но я ее притормозил, объяснив, что красивой девушке, конечно, можно переться в Зону с мечом и арбалетом, но бронекостюм и автомат будут там и логичнее, и полезнее.
После недолгих уговоров Варвара нехотя сдалась, и я отвел ее в знакомый арсенал кузнецов. Там я чуть не силой заставил ее расстаться с средневековым оружием и одеянием, сменив их на более подходящий автомат и бронекомбинезон группировки «Борг», которых в арсенале было навалом.
Девушка долго выбирала шмот, который более-менее подходил бы ей по размеру и был не очень заляпан кровью, а я тем временем пополнил боезапас к своему АШ-12, а также запасся всем необходимым для долгого похода по Зоне. Ну и Варваре подобрал годный «калаш», плюс рюкзак для нее организовал, поменьше моего и полегче, но тоже собранный по уму.
Когда со сборами было покончено, девушка вдруг сказала:
– Думается мне, что мы обворовали хозяев.
Я пожал плечами.
– Лучше сказать «взяли в долг». Не беспокойся, с кузнецами я рассчитаюсь.
Она помотала головой.
– Так не пойдет.
Подошла к своей старой одежде, сложенной на деревянном ящике, и, вытащив из потайного кармана десяток потертых золотых монет с изображением сеятеля, разбрасывающего зерно, положила их рядом со своим мечом. Правда, перед этим, слегка вытащив его из ножен, чиркнула лезвием по пальцу, после чего возле кучки с монетами написала кровью на ящике «оплата».
– Сильно, – кивнул я, прищурившись и наведя фокус на дату выпуска монет, которые, похоже, все были тысяча девятьсот двадцать третьего и двадцать четвертого годов выпуска. – Помимо того, что ты сейчас переплатила минимум втрое, хотел бы сообщить, что для письма существуют чернила и бумага. Если они тебе незнакомы, на крайний случай сошла бы и берестяная грамота – кажись, в Новгороде твоего мира они известны всего-то веков так одиннадцать-двенадцать…
– Шутейки свои при себе оставь, – сурово сказала девушка, ловко обматывая палец пластырем. – Когда берешь без спросу, платить следует дороже, чтоб хозяину не обидно было. И намерение свое заплатить подтвердить следует кровью – мол, ежели денег мало, кровью своею клянусь вернуть недостачу.
– Сурово, – поджал губы я. – Ну, если с кровавой расплатой покончено, то самое время посмотреть, как у нас обстоят дела с переходом в Чернобыльскую Зону.
И достал из ножен «Бритву».
Кузнецы с моим старым ножом раньше работали, и этот – надо отдать им должное – сделали максимально на него похожим. Но все равно ощущалось, что это другое оружие. Насколько другое, лучше или хуже предыдущего, я не знал.
И это предстояло выяснить.
– Ну, давай, нож боевой, – прошептал я. – Покажи, на что ты способен.
И, хорошо так представив себе место, куда нам было нужно, со всей силы рубанул пространство перед собой, словно рассекал висевшую передо мной картину.
И картина… нет, не поддалась, как это было с моей старой «Бритвой».
Она стремительно расползлась в стороны, словно по полотну шибанули из огнемета – правда, по краям образовавшейся дыры размером примерно два на два метра тлели не огненные сполохи. Было такое впечатление, что языки черного огня обрамляли этот проход между мирами, который я даже не знаю, закроется ли самостоятельно…
– Плохая магия, – покачала головой Варвара. – Плохой нож. Колдовством живых мертвецов от него пахнет за версту.
– Ну, нам с тобой не «Бритву» нюхать надо, а сына искать, – сказал я, пряча нож в ножны. – Пойдем, что ли.
И первым шагнул в знакомую серую траву Зоны…
Кстати, я ошибся.
Как только мы прошли через портал, он стал очень быстро затягиваться, словно междумирье старалось как можно скорее избавиться от крайне болезненной раны и приложило для этого значительные усилия. Я аж нечто похожее на стон услышал, с которым человек, лишившийся ноги в бою, перетягивает ремнем культю, чтобы не истечь кровью.
Я покосился на Варвару, неодобрительно поджавшую губы, но больше ничего в адрес своего ножа не услышал.
Правильная женщина.
Высказала свое мнение один раз – и на этом остановилась. Редкий дар, доступный далеко не каждой даме, одобряю.
Надо отметить: несмотря на довольно грубое обращение с междумирьем – что можно было, например, объяснить просто переизбытком силы, – сработала «Бритва» как надо! И вот как я это понял.
В Зоне новости можно узнать из трех источников.
Из вещания одной свободной радиостанции, которая работает редко и плохо.
Из сталкерского КПК, куда последние события прогружаются порой довольно долго и не всегда соответствуют истине.
Либо из «цыганской почты», то есть от других сталкеров, которые трепаться не любят.
И причины этого понятны. Наплетешь языком чушь какую-нибудь, а потом, когда брехня вскроется, прослывешь треплом, с которым никто дел вести не захочет. А то и вовсе спросят за «блудняк» по местным законам – и спрос тот может быть весьма жестоким.
Потому перед тем, как портал в Зону рубить, крепко загадал я, чтобы открылся он неподалеку от одного известного бара, где любили посидеть и представители всех известных группировок Зоны, и одиночки, предпочитающие в одно рыло искать хабар на зараженных землях, чтоб потом ни с кем не делиться. Был в этом свой резон: частенько дележка чего-то ценного заканчивалась дуэлью, где все доставалось одному, а второй оставался валяться в траве с пулей в башке на радость мутантам. Хотя группировкой ловить удачу на, мягко говоря, небезопасной территории Зоны, было, конечно, безопаснее. Такая вот жизненная тавтология, м-да…
Место, куда нас привел портал, пейзажем не удивило.
Перед нами лежала все та же мрачная картина, способная вогнать в депрессию даже заядлого оптимиста.
Вдали раскинулся темный лес, загораживающий горизонт.
Над ним распростерлось небо, похожее на потемневший от гнилых испарений низкий потолок каменного склепа.
Впереди же находилась полуразвалившаяся деревня. Дома в той деревне почернели от времени и слабокислотных дождей и вросли в землю по самые окна. На многих крыши провалились внутрь, от некоторых вообще осталась только куча гнилых бревен.
Но один дом сохранился прекрасно.
Был он кирпичным, двухэтажным и довольно ухоженным, насколько это слово вообще применимо к строениям Зоны. Но следов от пуль на его стенах было относительно немного, стекла в окнах целые, хоть и довольно грязные, а на то, что из крыши торчит толстая палка с петлей, болтающейся на ее конце, можно было не обращать внимания. Так, напоминание, что за убийство в
