Мэгги оглядела столы и полки, словно подсознательно надеясь увидеть пепельницу с забытой здесь трубкой, и ей даже на минуту показалось, что она чувствует запах его любимого табака.
Широченный, почти во всю южную стену, камин уходил под сводчатый потолок, отделанный кедром, однако почему-то желания присесть здесь у огня не возникало. Хорошо продуманная элегантность не располагала к уюту. Едва ли Чэннинг хоть раз видел, как дрова, догорая, превращаются в золу. Из всего, что было известно о нем Мэгги, следовало, что он был человеком дела, а не любителем приятного отдыха.
Мэгги посмотрела на портреты патриархов, и ей показалось, что их строгие лица выражают недовольство тем, что она вторгается в жизнь их потомка. По мужской линии всем Чэннингам передались темные волосы, пронзительные глаза, твердые подбородки. Ее почему-то совсем не удивило то, что на протяжении шести поколений в роду были одни сыновья, — кто-то ведь должен был преумножать богатство империи.
Самый большой и внушительный предмет в комнате только теперь привлек ее внимание. Старомодный письменный стол, какие скорее можно увидеть в юридических фирмах Восточного побережья, предназначался для работы вдвоем. То, что у человека, который никогда не вел дел с партнерами, в кабинете находится такой стол, показалось Мэгги очень странным. Наследство? Покупка на аукционе? Трудно сказать, каково происхождение всех этих вещей, еще трудней понять, что именно ценит в них хозяин — красоту, изящество или то, какое впечатление они производят на посетителей. Мэгги не заметила на огромном столе ни одной фотографии, ни одного предмета, который хозяин держал бы здесь в память о каком-то событии, — только дорогие письменные принадлежности из кожи и мрамора. Ни исписанных листков бумаги, ни карандашей с потерянными ластиками, ни одной разогнутой скрепки. Ее внимание неожиданно привлекла тумба с ящиками, на которых сияли начищенные до блеска медные ручки. Возможно, ящики не заперты, и, значит, в них вполне можно заглянуть. Однако после минутного размышления Мэгги решила не рисковать, — скорее всего, на нее направлено не меньше дюжины видеокамер, фиксирующих каждое движение.
Встав, она направилась к книжному шкафу. В том, чтобы осмотреть библиотеку Чэннинга, уж точно не было ничего преступного, а ей надоело попусту тратить время.
Скрип открывшейся за ее спиной двери заставил Мэгги врасплох, и она в испуге оглянулась.
— Не бойтесь, — насмешливо произнес Чэннинг, — я не кусаюсь. — Сделав всего два широких шага, этот высоченный мужчина уже крепко пожимал ей руку, с интересом разглядывая ее своими ярко-голубыми глазами.
— Насколько я понял, вы хотите работать у меня, — продолжал он, подходя к столу и доставая из среднего ящика папку. — Ну что ж, рассказывайте о себе.
Глава 2
Вероятно, именно так было принято начинать разговор в кругу людей вроде Чэннинга — без предисловий, ненужной болтовни — и перейти сразу к делу.
Другой на его бы месте для начала поинтересовался бы, как она долетела или хотя бы извинился за опоздание. Более того, вполне логично было бы рассказать о самом себе и работе, которую он ей предлагает, прежде чем подвергнуть ее допросу.
— Не убежден, что вы подойдете мне, — заметил он как ни в чем не бывало, небрежно захлопнув папку.
Последовала неловкая пауза, — Мэгги не поняла, что от нее требуется согласиться с ним и признать, что она неподходящий кандидат, или попытаться доказать, что он не прав.
— И что же именно вас не устраивает, мистер Чэннинг, — наконец любезно поинтересовалась она, решив, что не стоит поддаваться на провокацию.
Чэннинг удивленно поднял левую бровь и улыбнулся.
— Я же попросил вас рассказать о себе. Говорите — если я услышу то, что меня заинтересует, я немедленно вам скажу.
«Интересно, он так же легко обезоруживает всех своей улыбкой?» — подумала Мэгги, вынужденная признать, что человек, с которым она сейчас беседовала, удивительно обаятелен, и заранее внушая себе, что она не должна попасться на удочку. По фотографиям в газетах, которые она видела прежде, нельзя было судить, насколько он красив и еще… опасен.
Внушительное впечатление, которое производил Дирек Чэннинг, державшийся как обвинитель на заседании суда, которому вот-вот удастся вырвать признание у обвиняемого, усиливалось еще и от того, что роста в нем было не меньше шести футов четырех дюймов, а в лице чувствовалась решительность, делавшая его только привлекательнее. Кожа, покрытая бронзовым загаром, плотно обтягивала высокие скулы, квадратный волевой подбородок и прямой с небольшой горбинкой нос. Лишь мелкие морщины в уголках глаз и возле рта выдавали его возраст.
Классический синий блейзер ладно сидел на нем и идеально подходил к серым, в едва заметную елочку брюкам. Мэгги не сомневалась, что если он снимет пиджак, то под ним окажется крахмальная белоснежная рубашка с идеально заглаженными складками на рукавах.
Голос Чэннинга, густой, как хороший бурбон, сохранил тягучесть, типичную для уроженца Западной Вирджинии, несмотря на два десятилетия, проведенные на противоположном побережье.
— Значит, вы побывали на Дальнем Востоке, — сказал он. — Зачем?
Не «когда?», не «где?», а «зачем?». Мэгги почувствовала, как напряглись ее мышцы.
— А почему бы и нет? — ответила она, чтобы, выиграв несколько секунд, собраться с духом, перед тем как ответить. Потом она рассказала историю, которую сочинили они с Троем, чтобы убедить Чэннинга в том, что его нынешняя затея просто провалится, если Мэгги не примет в ней участия.
— Именно на Дальнем Востоке приобретаешь бесценные знания по археологии, заключила она. — Я бы не променяла этого опыта ни на что Другое.
— Мне почему-то кажется, что вам бы больше подошла Европа, — возразил Чэннинг. — Мне с первого взгляда показалось, что женщина вашего типа должна интересоваться замками и соборами.
— И что же это за тип? — удивилась Мэгги. Насмешка промелькнула в его глазах, и он ответил:
— Женщины этого типа предпочитают не заниматься простыми вопросами. Мне становится все интереснее. Может, расскажете мне еще о Дальнем Востоке, мисс Джонсон?
Чэннинг впервые сейчас обратился к ней по фамилии, которую придумал для нее Трои. По фамилии, которая значилась теперь во всех ее документах Джонсон. Маргарет Джонсон — Мэгги вдруг поняла, какую опасную роль она согласилась играть.
Пожав плечами, чтобы скрыть свою растерянность, она сделала вид, что ее удивляет его вопрос.
— Дальний Восток всегда восхищал меня, — продолжала она, — и как только мне представилась возможность поехать туда с группой студентов, я ею воспользовалась. Не понимаю, почему вам это кажется странным.
