его душу. Не готов с уверенностью утверждать, что всё произошло именно так. Я смог освоить какую-то часть памяти мальчика. «Вспомнил», как его зовут, кто его родители и даже смог разобраться, почему нахожусь в больнице.
Эти две недели я провалялся в бредовом состоянии. А когда полностью пришёл в себя, вокруг забегали радостные медсестры. Через несколько часов появились мои «родители». Остатки прошлой личности радовались их появлению. Моя же личность не на шутку напряглась. Промелькнул стыд за то, что я так нагло занял тело их ребенка, но гораздо сильнее жёг страх. Я боялся, что меня разоблачат и убьют. Если это произойдет, я стану почетным обладателем приза за самую глупую смерть.
Разве не глупо попасть в другой мир и погибнуть в первые же дни?
Поэтому я изобразил слабость, что было проще простого, и принялся разбираться в происходящем. Оказалось, что не так уж много я захватил. Мальчик последние два года лежал в коме. От его разума и личности мало что осталось. Да и от тела… Если сравнивать с последними днями моей жизни, разница небольшая. Но я-то знал, что это ужасное состояние.
— Мальчик мой, — гладила меня по щеке женщина. Она же мама этого невезучего паренька.
Отец стоял рядом и вёл себя сдержанно.
— Когда мы сможем его забрать? — спросил он у врача.
— Мальчик только почувствовал себя хорошо, господин. Мы проведем анализы, посмотрим динамику, и, думаю, через неделю станет ясно. Ещё месяц-два займет реабилитация.
— Действуйте, — кивнул этот «господин».
Может, мне повезло, и я оказался в благородной семье?
* * *
Реабилитация, как и обещал доктор, заняла пару месяцев. Которые я провёл с максимальной пользой для себя.
Мне поставили частичную амнезию. Врачи задавали вопросы, и, если помнил, я честно отвечал. А когда не помнил — так и говорил. За столь долгое пребывание в коме мышцы успели атрофироваться, и пришлось заново учиться ходить.
Плевать. Здесь было окно. А в окне виднелось небо. Если открыть створку, можно дышать чистым воздухом. На улице стояла поздняя осень. Было сыро и холодно, но это ерунда. Я был готов убить за возможность дышать чем-то чистым, а не затхлым. Медсестры ругались и запрещали подолгу стоять у окна. Поэтому я пробирался ночью. Отоспаться и днём можно.
Я честно себе признался, что, даже если проведу остатки дней в искалеченном теле, это того стоило. Здесь есть жизнь, а значит, шансы. Как-нибудь устроюсь, не пропаду. Не после того, через что я прошёл.
Когда немного освоился, научился самостоятельно передвигаться, руки перестали отчаянно трястись, и я нарисовал простой узор. Для этого использовал собственную слюну. Не самый лучший материал, его хватило на несколько секунд, но, что нужно, я узнал. Часть моих способностей осталась. Здесь работала магия моего мира.
Это единственное, чего я боялся. Потерять силы. Даже думать об этом было страшно.
Но все осталось при мне. Значит, шансов устроиться в сотню раз больше. Если бы способности ушли… Это стало бы ударом.
Среди местных тоже были маги. Не такие, как у нас. Они использовали другой принцип. Главный врач считался целителем. Он два раза в день приходил ко мне и… Внешне это выглядело как сияние, которое лекарь накладывал на меня. Оно щекотало и холодило, но ускоряло процесс восстановления.
Медсестры так не делали.
Обнаружив магию, я решил затаиться и не показывать, что что-то умею. Возможно, здесь тоже используют узоры, но может ли их знать мальчик, пролежавший последние два года в коме? Сомневаюсь. Поэтому лучше скрываться. Уж что-что, а ждать я научился. Сначала выберусь отсюда, а потом развернусь как надо.
* * *
— Братик!
Чего я не ожидал, так это появления сестры. Какая-то пигалица лет шестнадцати на вид встретила нас, когда родители привезли меня домой. Она сбежала по лестнице и стиснула меня в объятиях.
— Беатрис! Аккуратнее! Твой брат ещё не полностью восстановился! — запричитала мама и попыталась отбить моё тело у сестры.
Ну, здравствуй… дом.
* * *
— Каково это? — прошептала Белла, наклоняясь надо мной.
— Что?
— Каково лежать во тьме два года?
— Так себе.
— И это всё, что ты скажешь? — надулась девочка.
— Ага. Прости, я устал, мысли путаются.
— Ох, Эдгард, я совсем тебя замотала? — расстроилась она.
— Да.
— Что?! — возмутилось это… незамутненное невзгодами существо.
К сожалению, я оказался абсолютно не приспособлен к общению с подростком. Тем более с девочкой. Тем более назойливой и гиперактивной девочкой.
— Я правда устал, Бел.
— Не называй меня так! — шикнула она. — Зови полным именем!
Я прикрыл глаза, делая вид, что совсем обессилел. Так и было. Физические силы имелись, а психологически-эмоциональные нет. Кончились.
* * *
Выписка из больницы вышла познавательной. Точнее, не сама выписка, а то, что было после. Родители вывели меня из здания и усадили в… автомобиль. Удивительно в этом то, что в городе этих автомобилей полным полном. А ещё на них не было оружия. Да и в целом они выглядели как олицетворение комфорта. В такую машину не кинешь канистру с горючкой, не бросишь труп убитого хищника.
Я сделал пометку, что приоритеты людей моего мира и этого сильно отличаются. Надо… привыкать.
Всю дорогу меня было не оторвать от окна. В больнице один и тот же пейзаж: деревья, лужайки и дома где-то вдали. После выписки я увидел город. Высокие здания, тысячи людей, выглядящих мирно и сыто. Никто не дрался, не устраивал кровавых жертвоприношений, не стрелял и не применял разрушительную алхимию.
И-де-аль-но.
Дорога до дома заняла час. Как узнал позже, семья, в которую я попал, жила за городом. Машину, кстати, вёл личный шофер, по совместительству охранник. Когда он вышел, чтобы открыть моей матери дверь, я заметил у него кобуру под одеждой.
Охрана, дорогой автомобиль… А о том, что он дорогой, я догадался, сравнив с тем потоком машин, которые встречались на дороге. Охрана, изящная одежда, большой дом, который выглядел роскошно… Для меня это уж точно роскошь невообразимая. Три этажа, десятки комнат, залы, библиотека и даже бассейн нашёлся. Помимо этого, в доме жила прислуга, обслуживающая «господ».
Угораздило же попасть в тело аристократа. Ничего не имею против. В прошлой жизни я тоже принадлежал к древнему роду практиков. Признаюсь честно, мои предки приложили много усилий, чтобы разрушить наш мир. Я, их потомок, попытался это исправить… Это закончилось тем, чем закончилось.
Кроме родителей, в доме жил брат отца с женой и детьми, парочка бабушек, один дедушка и сестра. На могучий клан не тянет, но… Это живые родственники. Которые были рады моему
