на малышей.
Едва сдерживаюсь, чтобы не ответить ей грубо. Своими пояснениями она только усугубляет ситуацию и вызывает у меня дичайшее раздражение.
– Но съесть не успели. Я отобрала! – добавляет гордо. Прикусываю щеку до крови, чтоб не закричать.
Зашибись… Дети есть хотят, а ты… У-у-у-х! Закипаю.
Скройся с моих глаз, пока не получила сполна!
– Ты слышала, что нужно сделать? – произношу глухим голосом, плохо сдерживая злость. Ее слишком много.
Рита, Рита… Зараза! Головой надо думать, а не одним местом.
Смотрю девушке прямо в глаза, там только желчь. Нет места для сострадания.
Уйти ей нужно. Немедленно! И так перепугала уже детвору.
Но Рита продолжает стоять рядом со мной. Бестолковая, что ли, совсем?
– Слышала, – бурчит недовольно. Не понимает… Капец.
– Вот и иди! – говорю в сердцах и показываю рукой на дверь.
Рита обиженно разворачивается и уходит. Что-то бубнит себе под нос.
А я стою, слежу за уходящей молоденькой девушкой и тихо ругаю себя. Интуицию нужно слушать беспрекословно! Особенно когда она дико вопит.
Вернись я раньше, ничего подобного бы не случилось.
Эх, молодая дуреха! Добрее нужно быть. Особенно с детьми! В жизни и так зла хватает с лихвой.
Смотри, чтобы твой первый рабочий день не стал последним. Подобного отношения в своем заведении я не потерплю.
Даже если обнаружила, что дети что-то стащили, нельзя запирать их в темной подсобке. Этим неосмотрительным поступком можно искалечить целую жизнь!
У каждого ребенка есть родитель. Вот с кого нужно спрашивать. Он за них в ответе.
Малышня шкодит и играет, это нормально. На то она и малышня. Ответственность за проделки несмышленышей несут взрослые. Которые уж точно у каждого ребенка имеются.
– Я вас не обижу, – медленно приближаюсь к деткам.
Веду себя с ними крайне осторожно, контролирую каждое свое движение, каждый жест. Четко отслеживаю мимику.
Я должна быть максимально дружелюбной. Нельзя напугать их еще сильнее.
– Ругать тоже не будете? – робко спрашивает мальчик. У него в глазах столько надежды, что у меня дыхание перехватывает. Сердце разбивается на куски.
– Не буду, обещаю. – Тепло улыбаюсь.
Хочу как можно скорее вывести их отсюда и накормить.
Мальчуган с сомнением смотрит на меня, словно проверяет, не вру ли я. С трудом выдерживаю детский взгляд.
Сердце в груди бьется с надрывом. У меня сейчас одно желание: покинуть это гребаное помещение и отправиться с детками в зал!
Там светло, тепло и уютно. Там каждая вещь в интерьере выбрана и куплена исключительно мной.
– Пойдемте со мной, – протягиваю деткам руки. Но они продолжают оставаться на месте и настороженно смотреть на меня. Не доверяют. – Я вам пирожные дам, которые вы хотели, – использую запрещенное оружие. Кто из малышей откажется от вкуснях?
– Мань, слезай. – Мальчуган спрыгивает с коробки, подставляет руки сестре, но она не торопится спускаться. Жмется к стене.
– Я боюсь, – плача, прижимает ручки к груди, кулачками вцепилась в шарф.
– Давай помогу, – подхожу к девчушке. Она вмиг напрягается, бросает на брата умоляющий взгляд. – Я не враг. Я не обижу, – заверяю ее.
С трудом, но малышка поддается на мои уговоры, и спустя десять минут мы втроем сидим за небольшим столиком лучшего кафе в городе. Машенька, так на самом деле зовут девочку, за обе щеки уплетает десерт Павловой, а Пашенька жует сосиску в тесте.
Нужно каким-то образом выяснить про родителей малышей, но как это грамотно сделать, просто не представляю. По глазам вижу, не станут они мне отвечать.
– Может быть, вы хотите угостить родителей? – с осторожностью спрашиваю у деток. – Я могу положить с собой пирожков.
– Папа любит пирожки с мясом, – со знанием дела отвечает Маша. – Можно ему взять?
– Конечно, можно, – улыбаюсь. – А мама? С чем любит она?
После моих вопросов малыши как-то странно переглядываются и с ответом не спешат.
– Вы не знаете? – робко задаю еще вопрос. Мне некомфортно. Кажется, что залезла на чужую территорию, где меня не ждут.
Машенька поднимается со стула, подходит к брату, что-то говорит ему на ушко. Слышу взволнованный громкий шепот, но из-за гула голосов других посетителей никак не удается разобрать смысл слов.
– Будь нашей мамой. – На меня с надеждой смотрят две пары голубых глаз.
– Ч-что? – Я в полном шоке. Замираю. Перевожу взгляд с одного близнеца на другого. Пытаюсь прийти в себя.
– Пожалуйста, будь нашей мамой, – просит Машенька. – Нам мама очень нужна, – смотрит с такой надеждой, аж сердце переворачивается. – Все няни злые, они нас не любят. А ты добрая. Ты нас будешь любить.
– А еще от тебя пахнет вкусно, – улыбается мальчуган. – Булочками.
Глава 3. Марк
– Что значит «дети пропали»? – спрашиваю, не пряча злости.
У меня день распланирован буквально по минутам. Сейчас крайне важное совещание, потом нужно подготовиться к встрече с банкирами, еще раз проверить комплектность документов и наличие всех требующихся договоров. Через два часа в офис нагрянет проверка из налоговой, я должен за всем проследить.
– Мы гуляли в парке, они пошли на горку, я сидела на лавочке. – В ответ мне летит бессвязная запутанная речь. Няня Маши и Паши рыдает навзрыд.
Осознание чудовищности произошедшего окидывает меня ледяным душем, кровь отливает от лица.
– Станислава! Где. Мои. Дети?! – гневно рычу. Закрываю динамик ладонью, извиняюсь перед коллегами и выхожу в коридор.
– Марк Денисович, что случилось? Вам нехорошо? – Ко мне тут же подлетает Оксана, стоит только оказаться вне конференц-зала.
Оксана – мой личный помощник. Правая рука, без которой бы я не успевал столько сделать за столь короткое время.
Она всегда рядом, всегда готова прийти на помощь и всегда доводит начатое до конца. На нее смело могу положиться.
– Окси, у меня проблемы с детьми, – бегло поясняю. – Зайди в конференц, собери документы, – обозначаю круг обязанностей. – Проследи, чтобы каждый расписался в протоколе. Это важно.
– Не переживайте! Все будет сделано в лучшем виде, – произносит с жаром. Тут же поднимается, бросает все свои дела и направляется в конференц-зал выполнять мое поручение.
Я же слушаю сбивчивую речь нянечки и охреневаю от ее безалаберности и безответственности. Она взяла под свою ответственность двух четырехлеток и потеряла. Пипец!
– Я не знаю, где они, – уже в открытую ревет. Заикается. – Их н-нет нигде. Я искала. У-у-у-у.
Звездец! Женской истерики мне еще не хватало.
– Как давно пропали? Где конкретно видели в последний раз? Охрана или полицейские рядом есть? – засыпаю вопросами. Деловой тон, холодная голова и здравый рассудок. Пока я спокоен, то могу здраво соображать. А это уже половина успеха.
Переживать за своих детей буду позже. Сейчас главное их
