Итак, кавалерия прибыла. Женевьева рассмеялась, вспомнив, о чем только что размечталась.
— Я дам тебе знать.
— Смотри, от работы не отказывайся. Я уверена, Бэкингемский дворец отлично платит за работу!
Женевьева подняла телефонную трубку.
— Это Женевьева Баченэн. Слушаю вас.
Мужчина с другой стороны прочистил горло.
— Ах, мисс Баченэм. Меня зовут Брайан Макшайн. Я представляю лондонскую фирму «Маледика, Смит и де Липкау». Я прилетел в Сан-Франциско на несколько дней, и нам надо бы встретиться. По служебному делу.
— По служебному делу? — повторила она. Да кто ж это подал на нее жалобу? И за что? За разбухший паркет или криво положенный кафель? Конечно, можно и упустить какую-то мелочь, но в целом к работе она относилась очень ответственно.
— Речь идет о наследстве, — сказал мужчина, понижая голос, будто опасаясь, что их подслушивают. — Этот вопрос требует личной встречи. Вы свободны сегодня после обеда?
— Мистер Макшайн, — медленно произнесла она. — Мне кажется, вы меня с кем-то путаете. Я была единственным ребенком у родителей, а те тоже были единственными детьми. У меня нет никаких родственников.
— Мисс Баченэн, я настаиваю на том, что у вас есть наследство, и довольно значительное. Вы последний прямой потомок Матильды из Сикерка. Родни, последний граф Сикерк, недавно скончался, а мне поручено сообщить вам о наследстве.
— Кто?.. Вы уверены?
— Граф Сикерк. И да, я уверен. Я детально изучил это дело. Когда вы сможете со мной встретиться и обговорить этот вопрос?
Женевьева покачала головой.
— Да у него должны быть тысячи потомков…
— К сожалению, другие его потомки либо уже скончались, либо по другим причинам не в состоянии принять наследство.
— Не в состоянии?
Мистер Макшайн довольно долго хранил молчание.
— Похоже, безумие является проклятием этой семьи, мисс Баченэн.
Женевьева была заинтригована, хотя последнее замечание и подсказывало ее рассудку держаться подальше от своих предков. К сожалению, после обеда она была уже занята. Она обещала чете Кемпбелл осмотреть их владения в Кармеле. Прижав телефонную трубку плечом к уху, она принялась рыться в ворохе записок на своем столе.
— Мне очень жаль, мистер Макшайн, но сегодня ничего не выйдет. Может, вы сможете выслать мне документы по почте, чтобы я их просмотрела?
— Боюсь, мне строжайше было указано переговорить с вами об этом деле с глазу на глаз. Может, в конце недели?
Надо было признаться, адвокат оказался человеком настойчивым. К тому же, несмотря на сомнения, в ней проснулся интерес. Мысль о наследовании какой-нибудь безделушки от родовитого предка, полностью захватила ее. Что бы это могло быть? И какую историю имел этот предмет? А вдруг, это древнее сокровище?
— Может, вечером? — поторопил с ответом мистер Майшайн.
— Хорошо, — услышала она свой ответ. Может, она успеет вернуться к позднему ужину. Она назвала один из ресторанов в центре города и повесила трубку.
Может, речь идет о какой-нибудь интересной вещице. Скромное содержимое ее банковской ячейки пополнилось бы ценной безделушкой. Она подпишет бумаги, получит что ей причитается, и на том конец.
Ресторанные звуки показались ей громче обычного. Она слышала звон столовых приборов, журчание жидкости, наливаемой в бокалы; как люди глотают, жуют и стараются незаметно срыгнуть. Она отметила про себя, что водянисто-голубые глаза мистера Макшайна покраснели, морщинки возле рта резко обозначились, а на голове у него было ничтожно малое количество волос. Но больше всего поражал вид его пальцев, порхающих над столовыми приборами и хрустальным бокалом. Они напомнили ей мотылька, который боится опуститься на какой-нибудь предмет из страха, что тот вдруг поглотит его. И вся эта обостренная восприимчивость к окружающему настигла ее, когда она услышала шокирующее известие.
— Замок? — сдавленным голосом спросила она.
— Замок, — кивнул мистер Макшайн, нервным движение руки поправляя узел на галстуке. — Сикерк в былые времена славился тем, что имел церковь и самый живописный двор на побережье, известном сейчас как Нортумберленд. Правда, аббатство лежит сейчас в руинах, но сам замок находится в отличном состоянии. Он так и ждет любовного прикосновения новой хозяйки.
Женевьева облизала вдруг пересохшие губы, потом схватила бокал с водой и двумя глотками осушила его. Замок? Нет, ей, наверное, все это снится. Вещи такого рода просто не происходят в реальной жизни.
— Вы просто пошутили, верно? — наконец-то удалось выдавить ей из себя.
Мистер Макшайн отрицательно покачал головой.
— Замок ваш, мисс Баченэн. Чтобы наследовать его, вам только и нужно, что переселиться в него.
Женевьева попыталась взять себя в руки. Медленно покачав головой, она собралась было встать.
— Я не могу, — снова покачала она головой, как бы опасаясь, что ее отказ прозвучал не слишком убедительно.
— Не стоит торопиться, — быстро сказал Макшайн. — В любом случае на обдумывание вам понадобятся несколько дней. Кстати, а я упоминал, что кроме замка, вы наследуете крупную сумму денег?
— Прошу прощения?
Мистер Макшайн вынул из кармана носовой платок и протер им вспотевшие внезапно стекла очков.
— Мисс Баченэн, банковская сумма, которая вас ожидает, столь велика, что вам не потратить и десятой ее части за всю жизнь. В сущности, вы унаследуете целое состояние, которым сможете распоряжаться по своему усмотрению. Может, вам захочется обновить замок?
Он снова водрузил очки на нос и выжидательно уставился на нее.
— О, нет, — простонала она, ухватившись за край стола. — Этого просто не может быть. Только не со мной.
— Вам выпал счастливый жребий, если хотите знать мое мнение. Было бы глупо им не воспользоваться.
Женевьева лихорадочно пыталась сохранить остатки здравого смысла.
— Я не могу вот так все бросить, — сказала она, вспомнив, сколько усилий ей понадобилось для становления фирмы. — Вы представить себе не можете, сколько понадобилось лет, чтобы убедить клиентов в том, что я мастер своего дела, настоящий художник-реставратор, а не обычный дизайнер. Да если хотите знать, у меня клиенты по всей стране!
В конце концов, она взяла себя в руки.
— Поймите, я люблю свою работу, — сказала она, возвращаясь к теме разговора. — Мне нравится воссоздание первоначального вида здания. Снимая вековые наслоения краски, я чувствую, как загорается мое воображение. И все это я должна вот так просто бросить, чтобы остаток жизни провести в каком-то замке, который, я, может быть, возненавижу с первого взгляда!
