Теперь Дон ерзает на сиденье, поправляя галстук. Он довольно полный парень, с большим животом и небольшой залысиной: на ум приходит слово «рыхлый». Но он обожает мою мать, да поможет ему Господь.
— Что тебе надо от меня сегодня?
— Итак, — я достаю из своего заднего кармана список, который принесла с собой.
— Я дважды проверила на счет смокинга — они ждут тебя на этой неделе для окончательной примерки. Список приглашенных на обед после репетиции церемонии бракосочетания утвержден на 75 процентов, и поставщику продуктов к понедельнику нужно выписать чек на остальную часть залога.
— Хорошо.
Он открывает шкаф и достает чековую книжку в кожаном переплете, затем из кармана пиджака вытаскивает ручку.
— Сколько нужно для поставщика?
Я смотрю на свои записи, сглатываю и отвечаю:
— Пять тысяч.
Он кивает и начинает писать. Для Дона пять тысяч баксов — не деньги. Вся эта свадьба уже стоит ему двадцатку, но и это его не расстраивает. Прибавьте к этому ремонт нашего дома — чтобы мы могли жить все вместе, как одна счастливая семья; долг за грузовик, который Дон простил моему брату и каждодневная жизнь с моей матерью — итого он немало поистратился. Но опять-таки, это его первая свадьба, первый брак.
Он новичок. Моя семья, напротив, долгое время находится в статусе профи.
Дон вырывает чек, пускает его по столу и улыбается.
— Что еще? — спрашивает меня.
Я снова сверяюсь со списком.
— Так, осталась только музыкальная группа, я полагаю. Люди на ресепшне интересовались…
— Все под контролем, — отвечает он, махнув рукой. — Они там будут. Скажи своей матери, чтобы не беспокоилась.
Я улыбаюсь, потому что он ждет от меня именно такой реакции, но мы оба знаем, что мать совсем не беспокоится об этой свадьбе. Она подобрала платье, выбрала цветы, а потом скинула все остальное на меня, утверждая, что для работы над ее последней книгой требуется каждая свободная секунда. Но правда в том, что моя мать ненавидит детали. Она любит погружаться в проекты, усердно работать над ними в течение десяти минут, а потом ее интерес пропадает. Повсюду в нашем доме маленькие кучки вещей, которые однажды привлекли ее внимание: наборы ароматерапии, программы для создания семейного древа, кипы книг о японской кухне, аквариум, покрытый водорослями с четырех сторон и одной выжившей душой — толстой белой рыбиной, сожравшей всех остальных.
Многие оправдывают сумасбродное поведение моей матери тем, что она писатель, словно это все объясняет. Что касается меня, так это только отговорки. Я имею ввиду, что нейрохирурги тоже могут быть сумасшедшими, но никто не говорит, что это в порядке вещей. К счастью для моей матери, так считаю только я.
— …так скоро, — отмечает Дон, постукивая пальцем по календарю. — Ты можешь в это поверить?
— Нет, — отвечаю я, размышляя о том, какой могла бы быть первая часть его предложения. И добавляю: — Это поразительно.
Он улыбается мне, затем снова смотрит на календарь, и я замечаю, что день свадьбы, 10 июня, был обведен несколько раз разноцветными ручками. Думаю, нельзя его обвинять за волнение.
До того, как Дон встретил мою мать, он уже находился в том возрасте, когда большинство друзей махнуло на него рукой, решив, что он никогда не женится.
Последние пятнадцать лет он жил один в квартирном доме возле шоссе, и, когда бодрствовал, почти все свое время продавал Тойоты — больше, чем кто-либо другой в штате. Теперь, через девять дней, он получит не только Барбару Старр, экстраординарного писателя романов, но и вдобавок моего брата Криса и меня. И он счастлив. Это поразительно.
Сразу после этого интерком на его столе громко звонит и раздается голос женщины.
— Дон, у Джейсона восемь пятьдесят семь готов к действию, нужно твое вмешательство. Мне их послать к тебе?
Дон бросает на меня взгляд, затем нажимает на кнопку и говорит:
— Конечно. Дай мне пять секунд.
— Восемь пятьдесят семь? — удивляюсь я.
— Просто сленг агентства, — легко отвечает он и встает. Он приглаживает волосы, прикрывая маленькую залысину, которую я заметила, пока он сидел. За ним, по другую сторону окна раскрасневшийся продавец вручает женщине с ребенком ключи от ее новой машины: когда она их берет, малыш теребит ее за подол юбки, стараясь привлечь внимание. Кажется, что она его не замечает.
— Терпеть не могу тебя выпроваживать, но…
— У меня все, — уверяю его, запихивая список обратно в карман.
— Я действительно ценю то, что ты делаешь для нас, Реми, — говорит он, обходя стол.
Он кладет руку мне на плечо, в «стиле папочки», и я стараюсь не вспоминать, что все отчимы до него делали то же самое, придавая этому жесту ту же значимость и смысл. Все они думали, что останутся навсегда.
— Нет проблем, — отвечаю я, пока он открывает мне дверь. В коридоре нас ждет продавец вместе с тем, кто должно быть и есть восемь пятьдесят семь — это код для клиента, готового купить машину, как я полагаю — низкорослой женщиной, сжимающей свою сумку и одетой в свитер с аппликацией в виде котенка.
— Дон, — мягко говорит продавец: — это Рут, и мы прилагаем все усилия, чтобы сегодня она уехала на новенькой «Королле».
Рут нервно переводит взгляд от Дона на меня, затем снова на Дона. — Я только…, - бормочет она.
— Рут, Рут, — успокаивает Дон. — Давайте присядем на минутку и поговорим о том, что мы можем сделать для Вас. Хорошо?
— Верно, — поддакивает ему продавец, деликатно подталкивая ее вперед.
— Мы просто поговорим.
— Хорошо, — неуверенно отвечает Рут и входит в офис Дона. Проходя мимо, она бросает взгляд на меня, словно я являюсь частью происходящего, но я прилагаю все усилия, чтобы не побудить ее бежать отсюда быстро и без оглядки.
— Реми, — заметив мои чувства, шепчет Дон: — Увидимся позже, ладно?
— Ладно, — говорю я, затем наблюдаю, как Рут заходит в офис.
Продавец усаживает ее в неудобное кресло лицом к окну. В это время азиатская пара забирается в свой новый грузовик. Они улыбаются, пока регулируют сиденья, восхищаются интерьером: женщина опустила вниз козырек и изучает свое отражение в зеркале. Они глубоко дышат, чтобы прочувствовать запах новой машины, и муж вставляет ключ в зажигание. Затем они уезжают, помахав на прощание продавцу.
Еще и закат.
— Итак, Рут, — Дон садится в свое кресло. Дверь за ними закрывается, и я едва могу видеть его лицо. — Что я могу сделать, чтобы ты стала счастливой?
Я уже наполовину пересекла выставочный зал, когда вспомнила, что мать очень-очень просила напомнить Дону о коктейлях сегодня вечером. Её новый редактор вечером будет в городе, якобы ему как раз по пути, он едет из Атланты, и хочет заскочить и пообщаться. Однако, на самом деле мама задолжала издателю роман, и все уже начали нервничать по этому поводу.
