— Держи, — Гошка дает мне напиться, потом садится играть дальше, а я снимаю платье и ложусь спать в одном белье. Закрываю глаза почти сразу. И не успевают мне ангелы с чертями спеть колыбельную, как глаза сами распахиваются, потому что рядом с ухом кто — то стонет.
Что?
Поворачиваю голову, Гоша спит. Зато на экране его ноутбука парень активно сует свой отросток в рот больше грудой девушке. Господи, Гош. Да, я знаю, что он мастурбирует, ведь до секса у нас никак не дойдет. Но не так же явно, когда я блин, сплю рядом.
Перелезаю через Гошу, иду к ноуту и застываю, невольно смотря, как глубоко входит в горло член. Как она жива то остается.
Картинка меняется, стоны громче. Теперь она сверху, а его руки четко на ее бедрах, натягивают на себя ее дырку, как будто проткнуть пытается. А она делает вид, что ей очень нравится. Ну, точно делает вид, потому что нравиться такое точно не может.
— Я знал, что ты тоже извращенка, — слышу голос Гоши сзади, потом чувствую его утреннее возбуждение. Паника затмевает глаза, ангелы качают головами, а черти стучат хвостами, чтобы, наконец, попробовала то, о чем только слышала.
— Я встала выключить. И не тыкай в меня своей сосиской. Ты еще даже душ не принимал.
— Пойдем вместе, — шепчет он мне в ухо, смокчет мочку уха. Морщу носик, пытаясь найти в себе то, что отзовется на эту ласку.
Мне хорошо с Гошей. Он веселый, верный, умный. Над его шутками я смеюсь, с ним мне спокойно и приятно. И он очень симпатичный. Мы дружим давно, еще со спортивной школы, где он занимался большим теннисом, а я фехтованием. И все у нас отлично, мы никогда не ссоримся даже. Но почему — то я оттягиваю момент истины. То, что рано или поздно случается у каждой пары. Притом, что целоваться мне с ним нравится, но как только он пытается тронуть мою грудь или трусики меня накрывает или смех, потому что щекотно или раздражение, потому что не вовремя. Вот и сейчас. Утро, ну кто занимается сексом по утрам, организм еще даже не проснулся. Плюс зубы не чищены, в туалет снова хочется.
— Гош, не надо…
— Надо, Маш, надо… Давно пора, сама же говорила, — обнимает он меня со спины, трогает животик, лезет под линию трусиков, вызывая стойкое ощущение стыда.
Нас прерывает стук в дверь, который заставляет меня всю сжаться и замереть.
— Гош…
— Гоша! — слышу уже знакомый мужской голос. — Выйди, поговорим.
— Бля… — отходит Гоша, а я чувствую, как проваливаюсь под землю, а ангелы с чертями держаться тонкими пальчиками за отвесные скалы.
Он точно ему скажет. Вот прямо сейчас скажет, что я ночью его почти изнасиловала.
Глава 3
— Ну что, пойдем с папой знакомиться.
С папой. Господи. Из меня рвется неконтролируемый смешок.
Мне кажется, вот именно сейчас, я точно провалюсь со стыда, и папа Гоши все поймет.
— Нет, знаешь, я выгляжу отвратительно. Посмотрит на меня и подумает, что замарашка какая — то. Лучше давай я на работу пойду.
Буквально вчера Гоша устроил меня секретарем к секретарю своего дяди. Это временно, пока лето и учебы нет. Учебы, с которой я мечтаю уйти. Потому что я, ну вот совершенно не юрист. А папа почему — то решил, что, будучи юристом, я буду под надежной защитой от всякого рода извращенцев.
— На работу? Сейчас?
— Да. Зарекомендую себя как человек, который не опаздывает, только приму душ.
— Ладно. Хотя тебе не мешает кофе, пить меньше надо, алкашка, — он крутит у виска, а я замахиваюсь, чтобы его пнуть. Он смеется и отпрыгивает к двери.
— И знаешь, чтобы тебе не сказал твой папа, помни, что я очень тебя люблю.
— А чего он может сказать? — тело как натянутая струна, вот-вот порвется. Если он спросит, я скажу. Я просто не смогу ему соврать. — Что ты мне не подходишь? Так это чушь.
— Именно это, — целую Гошу и ухожу в душ. Радует, конечно, что тут есть фен, но вот набор косметики не радует.
Дома у меня были всякие баночки, скляночки, чтобы мои волосы были всегда шелковистыми и блестящими, а кожа сияла.
А теперь мне придется мыться гелем девять в одном.
Девять?
Наверное, для унитазов он подходит тоже, как сода, которую можно добавлять везде.
Но альтернатива хозяйственное мыло, и я, задержав дыхание, наношу эту смесь себе на волосы.
После сушки понимаю, что не то совсем, но вроде ничего.
Выхожу из ванной, а в комнате уже никого нет.
— Гош?
Поджимаю губы. Не хочу идти налево. Ну, в смысле туда, где комната отца Гошу и кухня. Подхожу к кровати и вдруг мой телефон начинает светиться. Сообщение от Гоши. Серьезно?
«Уехал отвозить договор в область, вернусь вечером. Хорошего дня»
Хорошего блин дня. Да как он вообще с такой прической может быть хорошим. И с такой ночью.
Одеваю свой единственный более-менее официальный костюм. Юбка чуть выше колена зеленого цвета и такой же пиджак. А под низ, базовая классическая белая футболка,
Одеваюсь и вдруг понимаю, что лифчик-то только черный. Трусики надо другие, эти потом придется застирать… Но не идти же в клубном платье в офис, да и в джинсах нельзя, там дресскод.
Ладно, под пиджаком не заметят.
Ну, вроде ничего. Жаль, что из косметики ничего нет, даже ресницы не подкрасить. Только розовый блеск.
Теперь осталось выйти так, чтобы никто не заметил. Поэтому у меня с собой мои суперские конверсы. Они счастливые, как туфельки из волшебника из страны ОЗ.
Выглядываю в коридор, прислушиваюсь. Из глубины кабинета доносится мужской голос, строгий и раздраженный. Наверное, ударь меня кто — то по голове я бы тоже была не в самом лучшем расположении духа.
Опускаюсь тихонько на коленки, прикрывая дверь, стараясь, чтобы она не хлопнула. Ползу максимально низко, особенно когда голос отца Гоши становится громче, а разговор переходит на повышенные тона.
— Я не буду обеспечивать твоих ебарей. Сын теперь живет со мной. Так что месячное содержание это все, что ты от меня получишь. И я не хочу больше видеть свое имя в поручителях, — блин, как грубо он с матерью своего ребенка. Грубый, фу. Лучше с таким вообще лицом к лицу никогда не встречаться.
Наконец показалась заветная дверь. Я медленно поднимаюсь, смотря за спину. Еще пару мгновений и я уже на лестничной площадке, хлопаю дверью.
Тут же спускаюсь на пару пролетов ниже, но все равно вызываю лифт. Он идет откуда — то сверху.
Ну и хорошо. Но одно я понимаю точно, мне нельзя жить в этой квартире. Пусть Гоша что — то другое думает.
Наконец двери лифта открываются, и я уже делаю шаг, когда натыкаюсь на раздраженный взгляд мужчины. Высокого мужчины со смутно знакомым лицом, короткой стрижкой. На его крупной, атлетичной фигуре отлично сидит серый костюм из легкой, летней ткани, но на ногах ботинки. И как он только в них не спарился. И все бы ничего, мужчина как мужчина, но запах кажется мне настолько знакомым, что желудок сводит как от голода. А потом и вовсе урчит на весь тихий лифт. Он спускается так медленно, что хочется попрыгать. Вдруг быстрее проедет.
А потом я резко дергаюсь в сторону, потому что мужчина тоже меня нюхает!
— Вы зачем это сделали?
— Что сделал?
— Вы понюхали меня. Это, между прочим, сексуальное домогательство, за которое вас можно привлечь к ответственности.
— Девочка, если я бы начал тебя сексуально домогаться, ты бы уже сквиртовала, — хмыкает он и выходит из лифта, оставляя меня в недоумении. Что значит сквиртовала.
Но прежде чем я залезаю в Яндекс, все тело покрывается ледяной коркой, потому, что это голос отца моего парня.
Да, блиииин!
Глава 4
Я трясусь в такси по пробкам. Лицо все еще горит. Как вообще можно было так влипнуть? Мало того, что залезать на отца своего парня, так еще нахамить ему, а потом услышать от него… Я даже произнести это про себя не могу.
— Приехали, девушка, у вас оплата наличными.
Наличными, да. Залезаю в свой рюкзак, роюсь в наличке.
