Возвращаясь в усадьбу, она размышляла о вопросах, которые задавала бы ему без конца, о том, как много хотела бы ему сказать.
Потом она решила, что он сочтет ее сумасшедшей. Конечно, он всего лишь самый обычный дворянин и, несомненно, гость графа Спирмонтского, чьи вечера были предметом разговоров во всем графстве.
«Я больше никогда его не увижу, — подумала Анита, подходя к усадьбе, — но его облик останется со мной навсегда».
— До свидания, мама!
— Отдыхай хорошо, мы будем думать о тебе!
— Пиши как можно чаще!
— До свидания, до свидания!
Девушки наперебой повторяли слова прощания. Удобный, хотя и весьма старомодный экипаж, в котором сидела их мать и жена сквайра, леди Бен-сон, тронулся.
Девушки провожали его взглядами, пока он не скрылся из виду. А потом вернулись в обветшалый дом, казавшийся теперь пустым, хотя всего несколько мгновений назад он был наполнен теплыми прощаниями и последними наставлениями.
— Теперь, когда мама уехала, я хочу поговорить с вами, — сказала Сара. — Пойдемте в классную комнату.
Дафни и Анита последовали за ней. Даже теперь, когда все они выросли, эта комната называлась классной, несмотря на все старания миссис Лэвенхэм превратить ее в уютную гостиную, где девушки могли хранить свои безделушки.
Дафни держала там мольберт для эскизов и целую коллекцию разнообразных красок и кистей.
А еще там хранилась принадлежавшая Саре корзиночка для шитья, очень похожая на мамину. Книги Аниты занимали целый шкаф и валялись на полу.
Диваны и стулья были обтянуты чуть полинявшим, но все еще миленьким ситцем, подходящим по цвету к занавескам.
На столе всегда стояли цветы. Комнату весело заливал солнечный свет.
Сара встала у камина и, подождав, пока Дафни и Анита усядутся, сказала:
— Я долго думала об этом.
— О чем? — спросила Дафни. — И о чем ты хочешь с нами поговорить?
— Я и пытаюсь вам сказать, — нетерпеливо ответила Сара.
Она была самой яркой из трех сестер: нежный румянец, золотистые с рыжими проблесками волосы, гиацинтовые глаза.
— Ты должна провести сезон в Лондоне и быть представленной ко двору, — повторяла миссис Лэвенхэм. Сара предвкушала это событие и, как вся семья, была уверена, что ее ждет успех.
Но случилось несчастье. Ее отец, благородный Гарольд Лэвенхэм, упал с лошади на охоте.
Лошадь придавила мистера Лэвенхэма, и он серьезно пострадал.
Промучившись два долгих года, он умер. Когда закончился год траура, доктора констатировали, что напряжение, перенесенное его женой, сказалось на ее здоровье: обострилась болезнь легких.
— Полгода в Швейцарии могут спасти жизнь вашей матери, — твердо сказали доктора.
Вся семья знала, что такие расходы им не по карману. Неожиданно жена сквайра, леди Бенсон, которая всегда восхищалась миссис Лэвенхэм, не только предложила отвезти ее в Швейцарию, но и пробыть с ней там по меньшей мере три месяца.
Леди Бенсон тоже была нездорова, но по другой причине. По мнению миссис Лэвенхэм, все отлично устроилось, к тому же — благодарение Господу — им надо было заплатить за проезд и за проживание в швейцарском отеле только за одну персону.
Однако девушки прекрасно понимали, что на лечение матери уйдут практически все их средства, а им не останется почти ничего.
И Дафни, и Анита догадывались, что именно об этом Сара и хотела с ними поговорить, и смотрели на нее с опаской.
По сути, именно Сара была главой семьи.
Она была прирожденным организатором. После смерти отца девушка взяла на себя заботы об их скромных финансах и предотвращала чрезмерные расходы, чего в свое время никак не мог добиться отец.
— Как вы обе знаете, — начала Сара, — я полагала, что сопровождать маму в Швейцарию придется мне. Я очень боялась, что так и случится.
— Поездка в другую страну может оказаться интересной, — заметила Дафни.
— Интересной! — насмешливо воскликнула Сара. — Там, куда уехала мама, полно престарелых больных, вдобавок в брошюре сказано, что по настоянию докторов там нет никаких развлечений, дабы ничто не мешало пациентам строго соблюдать режим.
— Бедная мама! — сочувственно сказала Анита.
— Мама не против, — ответила Сара. — Она твердо решила выздороветь, к тому же она всегда сможет посплетничать с леди Бенсон. А моих ровесников там нет.
Сара так резко произнесла эти слова, что сестры удивленно посмотрели на нее.
— Вы понимаете, что мне почти двадцать один год? — продолжила Сара. — А я никогда не была на балу — местные не считаются. Я никогда не проводила сезон в Лондоне. Я всегда только и делала, что ждала папу и маму и присматривала за вами!
Анита еще не успела ничего сказать, как Дафни воскликнула:
— О, Сара, я никогда об этом не думала! Какими же мы были эгоистками! Но папа был так болен, а когда он умер, мама была так несчастна.
— Знаю, — хмуро сказала Сара, — и я действительно делала все, что могла.
— Конечно, дорогая, — согласилась Анита. Дафни вскочила со стула и обняла Сару:
— Ты просто молодец, мы все это знаем!
— Мне не нужна ваша похвала, — сказала Сара. — Сядь, Дафни, я хочу рассказать вам о своих планах.
Девушка помолчала, как будто подыскивая слова. Затем сказала:
— Я уже написала папиной сестре, графине Чармутской. Я попросила разрешения погостить у нее некоторое время.
— Тетушке Элизабет? — воскликнула Дафни. — Но она никогда не уделяла нам внимания и даже не приехала на папины похороны.
— Я понимаю, — ответила Сара. — Как мы знаем, папина семья не одобряла его женитьбы на маме, но у них нет причин плохо относиться к нам.
— Но графиня нас никогда никуда не приглашала, — настаивала Дафни.
— Верно, однако ей будет трудно не согласиться на мое предложение.
— А что ты ей предложила? — поинтересовалась Анита.
— Я спросила, могу ли я погостить у нее в июне и июле. Я объяснила, что маме пришлось уехать в Швейцарию, а мы остались дома одни и просим ее, одну из оставшихся у нас родственниц, проявить немного милосердия к папиной старшей дочери — он был бы так благодарен ей, если бы был жив.
Слова Сары прозвучали так трогательно, что Дафни засмеялась:
— Ты права, Сара, она не сможет отказать тебе.
— Я также надеюсь на то, что твоя крестная, леди де Вер, не откажется принять тебя.
Дафни изумленно ахнула:
— Моя крестная? Но она не писала мне и не дарила подарков со времени моей конфирмации.
— Знаю, — ответила Сара, — но она очень богата и, несмотря на возраст, часто устраивает приемы в своем доме в Суррее. Папа говорил, что дом у нее великолепный.
— Да, я помню, как он об этом рассказывал, — сказала Дафни.
