ни слова о том,
кто он. А когда она замечала, как Чарли внимательно смотрит на Дэвида, то думала: «Как мило. Братская связь».
Но никакой братской связи не было. Чарли сравнивал знакомого ему Дэвида с Дэвидами на семейных фотографиях по всему дому. Младшие Дэвиды выглядели более жизнерадостными и безмятежными. Они держали книжки, мороженое или велик и доверчиво глядели в камеру. Младшие Дэвиды пинали мяч, лазили по деревьям, задували свечи на именинном пироге. У них были четкие контуры и безоблачный взгляд.
Но Дэвид, которого Чарли знал, был дрожащим студенистым сгустком нервов. Новый Дэвид напоминал Чарли одну открытку, на которой изображение клоуна постепенно превращалось в канатоходца, в зависимости от того, как ее повернешь. Когда начались эти перемены, ребенок не знал. Судя по фотографиям, контуры его брата стали смазываться где-то между тринадцатью годами, когда он играл в футбол, и четырнадцатью, когда он перестал быть единственным ребенком на семейном портрете.
Немалую часть своей короткой жизни Чарли провел в беспокойстве за старшего брата. Вот и сейчас он бросил на середине игру в ослика и макаку, чтобы собраться с мыслями. Он понимал, что его недавняя попытка полетать была ошибкой. Похоже, она вытолкнула его брата за какую-то невидимую точку невозврата, и Чарли сожалел об этом. Он хотел все исправить, дать Дэвиду совет, как снова обрести твердую почву под ногами. Но брат никак его не слушал.
Или все-таки слушал, но почему-то был не способен понять. И это беспокоило Чарли больше всего.
4
Любой другой на месте Дэвида Кейса, пережив недокатастрофу того летнего дня, подумал бы, что ему крупно повезло.
Любой другой обитатель скучного городка Лутона подумал бы, что всякое бывает; воспринял бы это как лишнее напоминание о хрупкости человеческой жизни, о том, что всем нам необходима определенная доля бдительности, чтобы избежать многих уготованных жизнью трагедий. Наконец, любой другой похвастался бы, что спас жизнь брату.
Но Дэвид Кейс не принадлежал к числу «любых других». Неясные тревоги и параноидальные фантазии, терзавшие его месяцами, в тот день наконец обрели четкую форму. В одно мгновение все встало на свои места, и из мутной путаницы образов проступила одна-единственная мысль:
Он обречен.
На следующее утро он лежал в постели, прокручивая в голове вчерашнюю сцену. В этот раз он избежал трагедии, да, но в следующий раз стрела (пуля, булыжник, бомба) наверняка попадет в цель. Словно мультик, у него на глазах разворачивался чудовищный в своей простоте сценарий: вот мимо со скучающим видом проходит Судьба, смотрит на часы, притворяясь, что ей все равно, и тут — БАБАХ!
Натягивая одежду, он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Насыпая хлопья в миску, он видел, как осыпаются обломки его собственной жизни.
«Боже мой, — думал он, чистя зубы. — Мне надо спрятаться. Нет, не спрятаться. Мутировать. Измениться до неузнаваемости».
Он сидел на кровати, грыз ногти и мысленно набрасывал свой портрет. Возраст пятнадцать лет, рост сто семьдесят пять сантиметров, сутулые плечи, шаркающая походка, в меру воспитан, волосы каштановые, зубы кривые, кожа светлая. Типичный англичанин.
Ни одно из этих качеств не защитит его от беды. Единственный выход — переделать себя шаг за шагом, начиная с имени. И если у него получится достаточно измениться, что ж, быть может, судьба забудет о Дэвиде Кейсе и перейдет к следующей жалкой жертве. Пусть загоняет ее до смерти.
Он вышел из дома, сошел с тротуара (от него под колеса фургона вильнул велосипедист) и сменил имя на Джастин. Джастин звучит стильно, круто, куда лучше, чем Дэвид. В нем чувствуются колкая ирония и пытливый ум. Он знает, что к чему. Он не так беззащитен. Такому герою, как Джастин Кейс[1], любая опасность по плечу.
Услышав скрип тормозов и звук столкновения, он ненадолго остановился, с интересом наблюдая, как велосипедист подлетает в воздух. Что бы ни случилось, Джастин будет ловок, умен и гибок. Он будет уворачиваться от опасностей вопреки всему. Велосипедист обрушился на крышу фургона, съехал по лобовому стеклу, соскользнул на землю и замер.
Джастин Кейс не будет числиться в базах социальных служб, в списках рожденных, в планах человечества на будущее. При этой мысли сердце Дэвида радостно забилось. Услышав приближающийся вой сирен скорой помощи и полиции, он зашагал дальше, чтобы не глазеть на чужие несчастья в толпе других зевак.
Свернув за угол, он почувствовал себя победителем. С Джастином Кейсом ничего не случится, потому что его не существует.
5
Джастину (в прошлом Дэвиду) предстояло немало дел. Ему надо было изменить внешность, поменять мешковатые джинсы и водолазки Дэвида, его кроссовки и майки, его обыкновенные носки и ничем не примечательную ветровку на такую одежду, какую носил бы Джастин Кейс. Через четыре месяца ему исполнится шестнадцать. Ему всегда представлялось, что в шестнадцать лет его жизнь круто изменится, так почему бы не начать прямо сейчас?
Он направился к входной двери и в прихожей обнаружил Чарли, который пытался установить маленького пластикового бегемота на краю фарфоровой подставки для зонтов. Чарли взглянул на брата, вздрогнул и уронил животное в зияющую пропасть.
— Ничего страшного. — Джастин запустил руку внутрь подставки, нащупал игрушку и вытащил ее, а заодно и все остальные. — Вот твой бегемот, — сказал он, положив его в протянутые руки брата. — И еще зебра, лев, коза, жираф и корова. Может, поиграешь в другом месте? А то у тебя тут прямо целый затерянный мир.
«Я не играю, — сказал Чарли и одного за другим побросал животных обратно в подставку для зонтов. — Я осмысливаю падение».
Джастин покачал головой. Маленькие дети, похоже, не способны понять самых элементарных закономерностей.
— Как хочешь, — сказал он, потрепав ребенка по волосам. И, открыв дверь, вышел на улицу.
За новым гардеробом для своего перевоплощения он решил наведаться в ближайший секонд-хенд. Там столько отбросов чужих жизней; одна из них точно подойдет.
Магазин был недалеко, но всю дорогу ему казалось, будто он шпион, тайком совершающий нечто противозаконное. Это было приятное ощущение. Как на важном задании.
Внутри он помедлил, обежав взглядом полки с туфлями и вешалки с безвкусными блузками и старомодными платьями. Женщина с кислой миной, стоявшая за кассой, нахмурилась, мрачно глянула на него, но ничего не сказала. В ее глазах он был никчемным маленьким воришкой, которому нечем заняться в последние дни летних каникул, кроме как красть в дешевых магазинах всякую бесполезную ерунду.
Он ответил ей жестким бесчувственным взглядом. Я Кейс. Джастин Кейс. Захочу померить рубашку — значит, померяю рубашку.
В
