не шумит. Хотя, один звук всё же выбивается из общей тихой гармонии – это выстрелы, приглушённые густым туманом, что попятам преследовал Софи. Может быть, это именно он не даёт ей столкнуться с людьми, своими большими материнскими руками прикрывая её ещё живой дух. Но от одного призрачный благодетель так и не смог её уберечь – разрухи, посланной бандитами и болезнью, сводящей людей сума.
До недавних пор, по крайней мере как думалось Софи, все жили счастливо. У рода человеческого было всё – от пивных баров с дешёвыми закусками, до окружных библиотек, хранивших знания сотен и тысяч лет изучения мира, что пошёл к краху с появлением доселе невиданного бедствия, действующего словно механизм замедленного действия. Сначала кожа до жути зудит, словно одного лишь соприкосновения с воздухом ей достаточно, чтобы захотеть покинуть тело, и, пока ты в приступе тошнотворной боли сдираешь её, уже перестаёшь замечать, как кислорода становится меньше, а желания выкашлять лёгкие больше. Последние свои минуты мозг проводит в тщетной попытке осмыслить происходящее, не давая ушам различить скуление мольбы родных, а глазам увидеть нечто большее узких флуоресцентных ламп на больничном потолке.
Нет, не чума скосила человечество, прогибая его жалкие останки под борьбу за последнюю крошку. Одолели её за считаные года, но это пригвоздило людей к препарату, который словно наркотик стал необходим любому, кто надеялся прожить ещё год. PG-32 – "чудо" сыворотка, что спасла миллионы от удручающей судьбы скиснуть на пропахших хлоркой простынях. Но оказалось, что последствия её куда хуже.
В один миг, как по щелчку пальцев мир впал в ужас, и его предсмертный крик до сих пор не выходит у Софи из головы. Пока кожа "плавилась", а соприкасающаяся плоть слипалась в комки чего-то, что трудно было назвать живым, больные заживо снимали себе скальп, хватаясь за голову в попытке понять, за что Бог обрушил на них это испытание. И вердикт его был не милостив – любые попытки помочь лишь делали ситуацию хуже, из раза в раз говоря, что каждая слипшаяся друг с другом туша того заслужила, и нет им места нигде, кроме пустынных улиц и брошенных городов. И по сей день несчастные, которым удалось выжить тогда, бродят по улицам, стоня от боли, в поисках тех, кого эта болезнь не затронула.
Вирус ли это, порождённый едкими газами с заводов и производств, или недуг, что был ожидаем в непривычном для людей климате, никому уже и не важно. Не прошло суток, как на поле вышли военные. Они, словно бельмо на глазу, с пол месяца сновали из угла угол в своих нелепых зелёных кепках, что вскоре Софи заметила на из ниоткуда появившихся мародёрах, так и не восстановив связь с внешним миром, что, возможно, и сам давно уже пал.
Выстрелы прекратились, и город снова окутал белый шум. Быстро собрав своё немногочисленное добро, девушка покинула новообретённое жильё, и, немного постояв с велосипедом под рукой, решилась выйти из дома прямиком в лес, уже предвкушая, как из многообразия звуков выследит тот самый, верный, что поведёт её в путь.
Глава 2.
Пока прохладная росса старательно придавала и так потрёпанным жизнью кедам ещё более жалкий вид, ветер приятно сдувал с неумытого лица утренние слёзы. Как и всегда, природа заботилась о своей новообретённой падчерице, в то время как всё человеческое давно перешло в наступление. Так и грунтовые дороги в лесу, что всякий раз своей листвой прикрывал Софи от неугодного внимания, показали ей, что лишний раз расслабляться не стоит, когда по случайности она наехала на выбоину, неудачно упав на ногу и в который раз потянув несчастную лодыжку.
Когда снова послышались выстрелы, от ближайших кустов девушку отделяли лишь пара метров по давно не кошенной траве, и, быстро проскользнув за них, Софи притянула своего металлического приятеля. Затем ещё несколько, более долгих очередей, громогласно объявляющих, что новый хозяин хочет осмотреть свои владения. И от мысли, что он может найти ту проклятую жестяную банку из-под фасоли, что она в страхе забыла закинуть под кровать, у Софи затряслись поджилки. Оставалось лишь надеяться, что в лесу бандиты искать своих новых жертв не додумаются.
Бегом проскочив всю густую растительность, что сплелась, перекрыв тропы, Софи налетела на куст черники, чуть окончательно не застряв в нём. С долю секунды посмотрев на него, она лишь силой сдержала себя, чтобы не накинуться на ягоды, пара горстей которых была бы ей сейчас как раз кстати. Но чуть приглядевшись, путница поняла, что не первая здесь за сегодня. Местами налёт стёрт, а в одном месте кто-то заметно общипал куст, оставив за собой хорошо видимую лысину.
Даже не стараясь подавить нервный смешок, Софи уже представила своё идеальное начало дня, когда вместо психов с оружием, её убьет голодранец в лесу, и, петляя давно непроходимыми дорожками, она лишь больше хотела убежать от своего удручающего конца.
Вдруг появился новый звук – грудной, тяжёлый смех, зазывающих всех, до кого он долетел, усомниться в том, не слышен ли он лишь в их голове. Софи давно не знала не то, чтобы чей-то хохот, но и сама сто лет не улыбалась. И что он нашёл там смешным? Разве что парочку очевидных знаков того, что в доме недавно кто-то побывал.
Несколько минут тишины, и Софи осторожно зашагала дальше, стараясь не издавать и звука. Совсем не слышно, конечно, не получалось – велосипед постоянно за что-то цеплялся.
– Ты сума сошла? Они точно тебя услышат. – Раздался голос откуда-то справа.
Еле пискнув, Софи обернулась на незнакомца, так удачно спрятавшегося в какой-то ложбине между сросшимися деревьями. Его кудрявые волосы спутались, и в порванной одежде, с местами мокрыми пятнами, он был похож на самого настоящего лесного жителя, но не на какого-нибудь возвышенного друида, а, скорее, на лешего.
– От страха дар речи потеряла? Либо стой, либо брось эту штуку и иди без неё. – Тихо произнёс юноша, кивком указывая на велосипед. Он определённо не был рад тому, что его местоположение выдадут мародёрам.
– Я не могу его оставить, мне же нужно как-то передвигаться. – Жалкий вид парня заставил Софи совсем позабыть о безопасности и том, что при встрече с незнакомцем давно пора было бы достать из-за спины трубу, которую она таскала с собой именно для таких ситуаций.
– Если не выбросишь эти глупости из головы, двигаться больше вообще не сможешь.
В нём всё было странным – и то, что он ещё жив, и то, что
