Наградой же за все муки, перенесенные ею на тернистом пути к славе, которой она, безусловно, быстро добьется, ей станут огромные гонорары и великолепные апартаменты в самом престижном и комфортабельном районе Лондона – Мейфэре. Естественно, о ней напишут в газетах, а возле ее дома будут постоянно толпиться поклонники.
Размечтавшись, Офелия споткнулась о булыжник и, вскрикнув от боли в стопе, остановилась, Сестры огляделись и обнаружили, к своему огорчению, что забрели в какое-то глухое место, застроенное лачугами, и никакой гостиницы поблизости не видно. Чертыхнувшись, Офелия наклонилась и потерла кулачком ушибленные пальцы. Легче ей от этого, однако, не стало.
Но долго озираться по сторонам не имело смысла, и сестры продолжили свое опасное путешествие по кривым улочкам незнакомого города. После утомительного блуждания по проулкам они вышли наконец на широкую улицу, где было довольно многолюдно и не так страшно, и остановили наемный экипаж.
– Офелия! – с раздражением прошипела ее сестра. – Мы не настолько богаты, чтобы позволить себе разъезжать по городу в экипаже.
– Ничего страшного, милочка! – заявила Офелия, залезая в карету. – Доставьте нас побыстрее на Мэлори-роуд, прямо к театру! – крикнула она кучеру.
Балаган, в который она намеревалась попасть, не мог, естественно, сравниться с Королевским оперным театром «Ковент-Гарден» или же с музыкальным театром «Друри-Лейн», однако вполне подходил для пробы сил дебютантки. Представляя себя выступающей на лондонской сцене, Офелия не обращала внимания ни на роскошные магазины, мимо которых проезжал их экипаж, ни на шикарные дома знати по обеим сторонам улицы, ни тем более на пешеходов на тротуарах. Осмотреться и купить себе модные наряды она рассчитывала позже, когда обретет славу и разбогатеет. К нарядам, разумеется, потребуются драгоценные украшения, но ими ее станут одаривать кавалеры и поклонники, выстроившись в очередь у двери ее гримерной, заваленной букетами цветов.
Настроенная менее оптимистично, сидевшая рядом с ней Корделия молча глядела в окошко на здания, мимо которых они проезжали, и все крепче сжимала пальцами саквояж. Наконец экипаж остановился напротив театра. Офелия расплатилась с кучером, и сестры выбрались из кареты на тротуар.
Улица в этот час была заполнена разнообразными повозками и разношерстной публикой. Дамы и господа в вечерних нарядах с важным видом входили в театр. Услужливые лакеи распахивали перед ними двери, а шустрые мальчишки с метлами, совками и вениками подметали улицу, убирая с глаз благородной публики горячие конские лепешки и оберегая их штиблеты от дурно пахнущей субстанции, мало подходящей для атмосферы зрительного зала.
Торговцы громко выкрикивали:
– Покупайте горячие пирожки, уважаемые господа и дамы! Кому печеных каштанов, с пылу с жару!
В животе у Офелии снова забурчало от дразнящих ароматов, и она вспомнила, что они с сестрой так и не поужинали.
Но какое значение имело назойливое бурчание в их пустой утробе в сравнении с возможностью наконец-то осуществить мечту всей своей жизни? Нужно было только убедить администратора театра в том, что перед ним будущая великая актриса, которой он просто обязан предоставить шанс продемонстрировать свое дарование. Сердце в груди Офелии заколотилось быстрее, она сказала:
– Корделия! Нам надо купить билеты. Я встречусь с управляющими…
– Этому не бывать! – отрезала сестра. – Мы должны теперь экономить каждое пенни. – Она вскинула подбородок, стиснув зубы.
– Но как же так, Корделия?! – воскликнула Офелия, ошарашенная решительным отказом сестры, который означал крушение всех ее надежд. – Мне просто необходимо попасть в этот театр!
– Мы и без того потратились на прогулку по городу в наемном экипаже по твоей милости! – нахмурившись, возразила Корделия. – В Лондоне все безумно дорого. Ты же не хочешь, чтобы мы с тобой остались на улице без гроша в кармане! Поэтому нам придется на всем экономить. Ведь здесь у нас нет ни родственников, ни знакомых, которые могли бы нам помочь.
– Мне надо поговорить с управляющим театром, – стояла на своем Офелия.
– Разве для этого обязательно покупать билеты?
Офелия закусила губу. Как правило, ей легко удавалось убедить в своей правоте любого. Например, она без особого труда уговорила свекра их средней сестры отпустить их с Корделией на ярмарку в соседний городок. Впрочем, подумалось ей, теперь, после их побега, он уже не будет таким доверчивым и покладистым. Корделию же обмануть ей никогда не удавалось, она знала все ее хитрости и уловки.
Не легче было и вызвать к себе симпатию совершенно незнакомого ей управляющего театром, на это требовалось время. Наверняка она не первая девушка, мечтающая об артистической карьере, которая обратится к нему с просьбой принять ее в труппу актеров. Следовательно, ей необходимо продемонстрировать ему свои способности, обворожить его своими женскими чарами, а опыта в подобных делах у нее, к сожалению, не было. Вдобавок сейчас, в облике старой клячи, она выглядела совсем непривлекательно. Ей надо было переодеться, умыться и предстать перед управляющим в лучшем виде.
Впрочем, почему бы ей не воспользоваться сложившейся ситуацией и не попытаться убедить его в своем актерском даровании, изобразив старую вдову? Не исключено, что это поможет ей быстрее добиться своей цели.
В детстве она участвовала в домашних любительских спектаклях, исполняя второстепенные роли, но ни разу не выступала на сцене перед большой зрительской аудиторией. По неписаным законам леди не следовало кривляться перед публикой, поэтому никаких шансов стать актрисой в провинции у нее и не было. Возможность влиться в театральную труппу в Йоркшире исключалась, оставалось одно – попытать удачи в Лондоне. И теперь, когда до осуществления ее заветной мечты оставался всего один шаг, отступать она не собиралась.
Офелия так разволновалась, что встряхнула головой, обильно обсыпанной пудрой, и громко чихнула.
Сестра брезгливо наморщила носик и промолвила, разгоняя облако пудры рукой:
– Следи за тем, что ты делаешь! Иначе от седины в твоих волосах не останется и следа, все твои усилия пойдут насмарку.
– Да что ты понимаешь в гриме! – сердито пробурчала Офелия и решительно направилась к театру.
– Желаете приобрести билетик, мадам? – спросил у нее мужчина, стоявший у входной двери. – Сегодня последний спектакль. С вас всего два шиллинга.
– Мне надо поговорить с управляющим, – сказала Офелия.
– К сожалению, он занят, мадам. Если не желаете купить билет, прошу вас отойти от двери! – Он кашлянул.
