— Даже дураку понятно, что никакое животное не сломает куст плоской ступней. Тут кто-то поскользнулся. Но это не наши. Видите след чуть ниже, где он приземлился? — Мы склонились над крошевом внизу. — Наши носят сапоги, а тут следы обмоток моджахедов. До пункта осталось меньше пяти минут. Продвигаемся скрытно и осторожно. Все лишнее оставить здесь. Идем боевой цепочкой. Не наткнитесь на мины.
Идти боевой цепочкой означало, что мы растянемся на десяток метров в пределах нормальной видимости друг друга и в случае нападения на одного из бойцов — двое других могли прикрыть его шквальным огнем в считанные секунды. Мы вскинули универсальные винтовки, и надели инфракрасно-тепловые визоры. Они помогут нам в обнаружении скрытой цели и мин, которые сразу же выделились мерцающим синим цветом, как впрочем, любая неживая материя, представлявшая угрозу для жизни. Мы прошли в напряжении несколько десятков метров, когда внезапно географический датчик указал нам на вход в опорный пункт. Без визора мы бы, наверное, его и не заметили. В былые времена, бункеры в Афганистане сооружались из бетонных глыб и маскировочных сетей. Но с появлением новых технологий, опорные пункты стали делать из полимерных сплавов, принимающих цвет и форму ландшафта наподобие наших маскировочных халатов, делающих затаившегося бойца практически невидимым невооруженным взглядом.
Осмотрев местность, командир подал знак "все ко мне". Мы приблизились. Беглого взгляда было достаточно, что тут кто-то побывал. Или что-то. Заградительные лазеры пульсировали, заслоняя вход в "опорку", но сканер и щиток для опознания ключ- карты был разит чем-то твердым. С лазерами пришлось повозится мне. Когда-то, нам объясняли, что лазерная решетка действует на манер двух лучей, идущих навстречу друг другу. Необходимо было определить в щитке мощность выхода луча с каждой стороны и увеличить в одной из них до максимума. Что я и сделал. Проще простого. Увеличив мощность потока излучения с одной стороны, я позволил лазеру уничтожить излучатели с другой стороны, после чего отключил кабель питания уцелевшего излучателя. Вход был свободен.
Мы вошли в бункер. Миновав длинный коридор со множеством ответвлений, ведущих в войсковые отделения, мы попали в комнату центрального управления. Картина страшного разрушения предстала перед нами. Ошметки человеческих тел, взорванные мониторы, развороченные пульты и перерезанные провода. Аварийная система связи не включилась, да и не могла включиться. Мы разделились, и каждый начал осмотр местности. Командир с бойцом отправились осматривать казарменную часть, а мне досталась комната центрального управления с ее развороченной аппаратурой. Прежде всего мне надо было установить каким образом сюда попали, вышли и сколько человек их было. Единственный на мой взгляд способ установить это, был отыскать видеочипы. Это было не легко. Ha военной базе каждый чип отвечает за каждую отдельную камеру. А по внутреннему и внешнему периметру их могло быть больше пятидесяти. Зато в случае нападения на базу, и если у нападавших было достаточно времени, чтобы заняться поиском чипов, они при всем желании не могли найти все. Мне же оставалось уповать на то, что кто бы это ни был, они оставили мне чем поживится.
Я нашел чипы от основных камер, как вдруг меня окликнули
— Минотавр, иди сюда. Ha это стоит взглянуть.
Включив поиск тепловых следов на визоре, я как по карте пошел к моим товарищам. Я нашел их в одном из казарменных отделений. Передо мной предстала ужасающая своей нелепостью картина: повсюду валялись трупы, еще не тронутые разложением, личные вещи и немногочисленные обломки — все что осталось от скромного армейского хозяйства. Прикрепленные к стене массивными шурупами двухъярусные кровати, казалось, были выломаны с корнем и разломаны рукой непослушного ребенка, которому надоела его старая игрушка. Но это был отнюдь не ребенок. Герметичная дверь из полимерного материала, способная выдержать взрыв в сотню килограмм тротила, непонятно каким образом державшаяся на одной петле, и висевший на ней скрюченный вахтенный в полной амуниции представляли собой страшное зрелище. Мы стояли полукругом, безмолвно взирая на этот кошмар.
— Тут что, смерч прошел?
— Везде одно и тоже. Трупы, трупы, трупы и словно тут буйствовал разъяренный слон. И ни одного чужого. Ha них словно напали врасплох одновременно по всем комнатам, и они не успели оказать сопротивления. Надо собрать сгустки крови на анализы.
— Но как такое возможно? Эти камеры по периметру, тепловые мины и прочее дерьмо, которым был напичкан этот бункер? Часовые, наконец! Они что, ничего не заметили?
— Может и заметили. Но видимо поздно. — Неопределенно пожал плечами Вовка.
Он явно нервничал.
— И вот еще что: я заметил ряд чужих следов, проследил путь как они входили сюда, но не видел как отсюда выходили…
— А если отсюда никто не выходил, значит…
Мысль о том, что возможно мы не одни, как молния поразила нас всех. В этот момент воздух срезала автоматная очередь из старенького автомата времен начала XXI в. и почти сразу же над нашими головами прошел бледно-лиловый луч. Запахло озоном. Боец, в которого угодил поток электронов, как-то по-детски всхлипнул и завалился на спину. В груди его зияла прожженная дыра. Луч исчез, и резкий хлопок обрушил нас на пол. Точнее это мы после секундной растерянности, вызванной внезапной атакой, среагировали и залегли.
— Вход, еб твою мать! — заорал командир, лихорадочно переключая визор на тактический режим и доставая из-за спины винтовку. — Заваливай вход этой рухлядью.
Я поспешно заваливал вход всем, что мне попадалось под руку, стараясь при этом сберечь свою жизнь, в то время, как мой командир открыл беспорядочный огонь, прикрывая мое мелькавшее в проходе тело. Вроде обошлось. Если бы у нападавших были пушки с автоматическим наведением, как у нас, то не обошлось бы без еще одного трупа. Но такой техники у них судя по всему не было, и это спасло мне жизнь. Лучи и пули ударялись в обломки, свистели у меня над головой, рикошетили, вызывали новые разрушение в без того повидавшей виды казарме. Зато винтовка командира непрерывно плевалась пучками электронов, вызывая новые потери у атакующих. Внезапно все смолкло. Винтовка, переведенная на автоматический режим замолчала. Это могло означать только одно. Наши враги просто ИСЧЕЗЛИ.Мы молчали, боясь поверить в это. Однако труп нашего товарища и перегревшийся ствол винтовки, красноречиво указывали нам на то, что это был не сон. Впрочем то, что спугнуло наших налетчиков, могло также ОТПРАВИТЬ их обратно. Надо было торопиться. Мы сняли с себя визоры, и подключили их напрямую к винтовкам. Переведя на автоматический режим наше оружие, мы получили целых две автоматические пушки, которые прикроют нас в случае нападения. Себе мы оставили вещмешки и пистолеты. Еще одну винтовку мы сняли с убитого товарища.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
