— Иди сюда, земляк. Споем. Ты кто будешь?
Я ответил.
— А! Васек, это же наш герой! О тебе и твоих товарищах по роте сейчас легенды ходят. Вот, держи. — он протянул мне гитару. — Сыграй нам что-нибудь.
Я вспомнил, как сержант умирал у меня на руках. Как мы с ним перед этим пели. Но разве им объяснишь, что мне сейчас не до песен и из меня "контры" всю душу вытряхнули? Я забренчал.
Мы выходим на рассвете.Над Баграмом дует ветер,Раздувая наши влаги до небес.Только пыль встает над нами,С нами Бог и с нами знамя,И родной АК-МС наперевес.Командир у нас хреновый,Несмотря на то, что новый.Только нам на все на это наплеватьБыло б выпить что покрепче,И не больше и не меньше.Все равно с какой заразой воевать.Ну а если кто-то помер,За него сыграют в покер,Здесь ребята не жалеют ни о чем.Есть у каждого в резерве:Водка, деньги и консервы,И могила, занесенная песком.Говорят я славный малый,Может стану генералом.Ну а ежели не выйду из огня,Ты найдешь себе другого.От несчастья от такогоИ навеки позабудешь про меня.Мы выходим на рассвете.Над Баграмом дует ветер,Раздувая наши влаги до небес.Только пыль встает над нами,С нами Бог и с нами знамя,И родной АК-МС наперевес.
[Солдаты — песня воинов, воевавших в Афганистане "Мы выходим на рассвете"]
Когда я замолчал, все воззрились на меня, словно я сказал, что-то не то. Затем попросили сыграть еще раз. Я сыграл.
— Классно. Это просто классно. А еще что-нибудь знаешь?
— Знаю. Только играть не хочу. — я стиснул кулак.
Они меня хоть и не понимали до конца, но поверили, что играть я больше не буду. Двое вернулись к своему разговору. Я подсел поближе и начал слушать.
— Ты думаешь, что-то затевается? — спросил один боец у своего соседа в повязке на голове.
— Уверен. Вчера пришли четыре машины с боеприпасами и еще три с "зелеными". А сегодня наши пилоты с базы на Ташхадаре отрабатывали полеты на "вертушках" и истребителях.
— А что за истребители? — вмешался я.
— "Кроты".
Я кивнул. Причудливый по своей форме самолет, окрещенный в простонародье "кротом" за его размашистые крылья, напоминающие лапы этого животного, был многоцелевым истребителем. Обладая скоростью в пять звуковых и блестящими летными характеристиками, он мог нести на себе вооружение, способное сровнять с землей город средних размеров. Его использовали для контроля воздушного пространства и нанесения тактических бомбовых ударов. Если сюда перебросили "кроты", то явно что-то намечалось. В этот момент в дверях показался полковник. Мы как по команде хотели вскочить, но он махнул рукой.
— Вольно. Как настроение, бойцы?
— Отлично, товарищ полковник.
— Отдыхаете?
— Так точно. — Хором рявкнули мы.
— Ну, отдыхайте, отдыхайте.: А ты, — он указал на меня, — за мной. Надо поговорить.
— Есть. — Я щелкнул несуществующими каблуками и вышел в коридор.
— Давай прогуляемся. — предложил Уваров.
Я пожал плечами и подчинился. В голове мелькало много догадок по поводу столь странного вызова, но ни одна из них меня не устраивала.
— Что сказал доктор? — спросил он меня.
— Через пару дней буду как новенький. Меня нашпиговали лекарствами, как гуся яблоками в канун Рождества.
— Я знаю. Я справлялся у Петьковского.
Я вновь пожал плечами. Зачем он спрашивал то, что уже знал? Проверяет меня что ли… Может я в бреду чего-то брякнул лишнее?
— Значит три дня: — задумчиво повторил он.
— Два. — Решился я поправить его.
— Да, да. Два. И как это я ошибся. — Виновато помотал Уваров головой.
Я молчал. Он неспроста ошибся. Или у него что-то в голове вертится, и он не знает с чего начать или он хотел меня предупредить? Может и то и другое. В любом случае мне оставалось терпеливо ждать. Я закурил.
— Я не рассказывал, что у меня есть дочь?
— Никак нет, товарищ полковник. — Признаться я ожидал услышать что угодно, но не это.
— Так вот, у меня есть дочь. Она учится в Москве в университете.
Мы помолчали. Какое отношение имела дочь ко мне — я не понимал. Один из нас точно спятил.
— Через три дня она прилетает навестить меня — старика. Ты должен будешь ее встретить.
— Простите? — Мне показалось, что я еще не пришел в себя или это вновь подействовали галлюциногены.
— Ее самолет прибывает на базу Ташхадар через три дня. Я хочу, чтобы ты ее доставил в целости и сохранности в часть.
— Но почему Вы сами… — Я выдержал многозначительную паузу.
Мы проходили мимо палат с тяжелоранеными. Оттуда доносились стоны обожженных воинов.
— Жаль. — Проговорил он.
Я не понял к чему относилось это высказывание: к тому, что он не сможет встретить дочку сам, или к состоянию его подчиненных, терпевших сейчас мучительные боли.
— Тут такое намечается: — вздохнул он. — Надеюсь купить себе ватные затычки.
— Не волнуйтесь, товарищ полковник. Мы живучие. — Ответил я. Ha памяти мгновенно всплыли силуэты трупов в "опорке".
— Да, конечно. Значит через два дня с утра я жду тебя у склада. Выполнишь задание — посмотрим куда тебя…
Полковник не договорив, развернулся и вышел. Я докурил сигарету и запустил ее в темноту. Проследив взглядом огненную дугу, я отправился спать.
IV
Мы мчались на курьерском левитаторе со скоростью треть звуковой. Кроме меня, за рулем сидел еще шофер — веселый паренек с чертами кавказца. Он без конца смеялся и рассказывал анекдоты и армейские шуточки. Но я его слушал больше из вежливости, откинувшись на спинку сидения и лениво пробегая глазами унылый горный пейзаж. Запоминать дорогу было бессмысленно. Левитатор летел на огромной скорости, да еще над землей на высоте человеческого роста. Люди из немногочисленных селений, провожали нас глазами. Местное население не было дружелюбно по отношению к нам, но нападать днем на аппарат, двигающийся с огромной скоростью они не стали бы.
"Первое впечатление, хоть и самое противоречивое, зато самое запоминающееся" — напутствовал мне полковник перед отлетом. — "Постарайтесь не съесть друг друга во время путешествия".
"А как я узнаю ее?" — спросил я.
Уваров долго рылся в своих многочисленных карманах, и наконец извлек помятый снимок, на котором была запечатлена девушка лет семнадцати. Красивая, с озорной улыбкой на лице и длинными белыми прядями волос, спадавшими ей на плечи. Я бережно положил снимок себе в карман.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
