— Майк, — мягко поправил тот. — Спасибо, не курю, парень.
Чарли упрямо насупился:
— Я обещал Джейн следить, чтобы ты не ввязывался в драки.
— Ладно, ладно! — захохотал Дик, потрепав его по спине. — Больше не буду, успокойся.
Чарли хотел что-то сказать, но вдруг побледнел, схватился за горло и побежал в угол к железным бочкам.
— Этот парень очень болеет, верно? — сочувственно сказал Майк.
— Цыпленок… — Дик зевнул. — Впервые на море…
— Твой приятель?
— Муж моей сестры. Работаем на одном заводе. А ты откуда?
Громадный веселый Майк нравился ему: Дик всегда уважал физически сильных людей.
— Из Фриско. [5]
— Безработный?
— Был. Теперь — нет. — Майк достал из кармана сложенную вчетверо вырезку из газеты и развернул. — Вот видишь: «Фирма “Холмс и Харвер”, — читал он вслух, — производит набор рабочих для строительных работ за пределами Штатов на неопределенный срок. Оплата повышенная, от двадцати до двадцати пяти долларов в день». Двадцать долларов в день!.. Знаешь, парень, у конторы по найму было столько народу, что хозяева вызывали полицию. Верно, — полицию. Но я перехитрил всех, парень. Я встал у ворот еще с вечера. Ха! И я вошел туда первым. Целых двадцать долларов в день, подумать только! Это же куча денег.
Дик слушал негра со снисходительным любопытством. Он был рабочим высокой квалификации и давно забыл, что такое безработица.
— Ну, у нас это было гораздо проще, — сказал он.
— А вам сказали, куда повезут? Нам — нет. Впрочем, какое нам дело, правда? — Майк аккуратно сложил газетную вырезку.
— Какое-то строительство затевается, — небрежно бросил Дик. — Там увидим.
— Если и не увидим, тоже не беда. Меньше знать — дольше жить. Так ведь, парень?
— Пожалуй…
Дик потянулся, закинув руки за голову, и Майк увидел у него под мышкой длинный неровный шрам.
— Однако, парень, — пробормотал он, — ты, видать, большой любитель играть в карты?
— Нет, это — штыком, — усмехнулся Дик.
— Штыком?
— Ну да. Во время войны я был капралом в морской пехоте. Какой-то джап [6] ткнул меня штыком на Гвадалканале [7]. Вот где была мясорубка…
— Ты был на Гвадалканале, парень? Здорово! А я катался по Европе.
— Воевал?
— Ну да! На транспортере шофером. Два раза горел, вот как! Раз под Шербуром и раз в Арденнах.
Оба с симпатией посмотрели друг на друга. Дик весело рассмеялся:
— Какова жизнь, а? Воевали в разных концах света, а теперь болтаемся в одном корыте.
— За двадцать долларов в день… Не так уж плохо!
— Нам, квалифицированным, обещали больше — по двадцать пять. Эх, Майк, — Дик хлопнул негра по плечу, — где только я не бывал! Кажется, я дрался в портовых кабаках всего мира. С англичанами, датчанами…
— Ну, драться… Чего хорошего?
— А мне без этого скучно!
Вернулся, вытирая ладонью рот, Чарли, и негр поднялся:
— Ладно, пойду посплю, парни. Всего хорошего!
— Валяй, — буркнул Чарли. — Приходи еще.
Он уселся на нары рядом с Диком и тяжело вздохнул:
— Слушай, Дик, пойдем на палубу. Здесь меня прямо наизнанку выворачивает.
— Прогонят…
— Да нет. Они, наверно, все сейчас внизу. Пойдем?
Дик поднялся и направился к трапу, ведущему на палубу. Чарли, держась за горло и широко разевая рот, поплелся за ним.
Дик и Чарли работали на одном из предприятий строительной компании «Холмс и Харвер». Месяц назад, поздним вечером. Дик, как всегда навеселе, явился к Чарли в новый домик, который тот недавно купил в рассрочку.
Чарли лежал на софе и читал газету, Джейн убирала со стола. Дик поцеловал сестру, уселся в кресло и закурил.
— Я к вам по делу, детки…
— Ничего не выйдет, дружище, — поспешно ответил Чарли. — Только позавчера уплатил октябрьский взнос за дом, и сейчас в кармане — ни цента. А надо еще дожить до конца недели.
— Конечно, если речь идет о паре долларов… — Джейн нерешительно оглянулась на мужа.
Дик засмеялся:
— Речь идет о тысячах долларов! Сколько вам осталось выплачивать?
— Уйму. — Чарли был озадачен. — Четыре с половиной.
— Ага… Так вот… — торжественно сказал Дик. Он рассказал, что фирма прислала запрос на сто пятьдесят квалифицированных рабочих для работы за пределами Штатов. Оплата — двадцать-двадцать пять долларов в день.
— Двадцать пять дол…
Джейн ахнула, а Чарли отбросил газету и вскочил:
— Шутишь?
— Нисколько. За четыре-пять месяцев — а на меньший срок за пределы Штатов посылать не станут — можно заработать минимум четыре тысячи.
— Двадцать пять долларов, двадцать пять долларов…
Чарли забегал по комнате, потирая руки, затем подбежал к Дику и схватил его за пуговицу на куртке:
— Слушай, дружище, мне нужно обязательно попасть туда. У тебя есть знакомства в конторе, Дик, ведь верно? Ты попробуешь, да?
— Гм…
— Дик, ведь это было бы счастьем для… для Джейн и для меня. Ведь тогда домик был бы нашим, Дик! Ты ведь поможешь нам, дружище?
— Ладно, — наконец сжалился Дик. — Не буду тебя больше мучить. Списки уже составлены и подписаны…
— И я…
— И мы с тобой значимся в этих списках. Считай, что несколько тысяч у тебя уже в кармане.
Чарли завопил восторженно и принялся танцевать по комнате, прославляя во весь голос великого брата своей замечательной жены.
Джейн подбежала к брату и звонко поцеловала его:
— Дик, ты прелесть!
Через несколько минут, когда они сидели за столом и Джейн раскладывала яичницу, Чарли спросил:
— Как тебе это удалось? Ведь желающих, вероятно, была масса…
Дик поднял палец:
— А знакомства? Ты недооцениваешь знакомства, дорогой Чарли. Знаешь хромого Гэмпфри из конторы? Мы вместе с ним служили на островах, и он был самым бестолковым солдатом в моем отделении. Но парень он хороший. Я шепнул ему, и все было в порядке. Ну, за успех! — И Дик жадно выпил полный стаканчик.
…Спустя неделю Джейн, вытирая платочком глаза и силясь улыбнуться сквозь слезы, провожала обоих мужчин в дорогу.
Дик и Чарли вместе с другими рабочими сели в поезд, который увозил их далеко на запад. Вскоре к ним присоединилась новая группа завербованных. А спустя еще несколько дней, закончив тяжелые погрузочные работы в порту Сан-Франциско, друзья лежали на нарах в трюме огромного океанского парохода. Потом… теплая, затхлая вода, твердые как камень галеты, духота, раскаленная солнцем железная палуба.
Так было до Гонолулу. Сразу после Гонолулу начался шторм.
Изо всех сил вцепившись в поручни, Чарли и Дик с наслаждением глотали насыщенный соленой влагой холодный воздух. Полуодетый Чарли скоро озяб, спина и руки его посинели и покрылись пупырышками, но он и не думал возвращаться в трюм. С восхищением и ужасом смотрел он на бесконечные гряды серо-зеленых волн, с ревом катившихся навстречу судну. Медленный подъем вверх, секунда остановки… палуба стремительно уходит из-под ног, волны гулко бьют в борт, окатывают все соленой пеной — и снова весь корпус корабля медленно наваливается на гребень волны… и снова короткая остановка…
— Ух ты, красота какая! — восторженно вопил Чарли, давясь от ветра.
— Пойдем, простудишься!
— Сейчас, сейчас… Ну ладно, пойдем.
И они побрели к люку. Приближалось время обеда.
Мистер Болл блаженно похрапывал на диване у себя в каюте, наполняя воздух запахом спиртного перегара. Заботливый стюард обложил его подушками, поставил рядом сифон с содовой и пододвинул пустой эмалированный таз.
В тени стальной башни
Два с половиной месяца прошло с того дня, когда Дик и Чарли вместе с другими пассажирами твиндека впервые ступили еще дрожащими, не отвыкшими от качки ногами на землю. Многих шатало как пьяных, и они тут же валились на берег.
