Однако капитан был прав. Окончательный ответ даст только высадка. И многое зависит от того, где сядет корабль. Поэтому в течение следующих двенадцати часов были подготовлены и выпущены еще два спутника, исключительно для того, чтобы вести аэросъемку поверхности планеты.
Об этом и спорили техники Рэм Вагуцкий и Антонио Ромес на следующий день.
— Северный материк подходит больше, — утверждал Рэм.
— Почему? Ты посмотри, в каких широтах он находится? Там же наверняка есть смена времен года!
— Ну и что?
— А то! Про местные зимы ты что-нибудь знаешь? — наседал Антонио.
— Не знаю, но ты посмотри на рельеф местности! — Рэм увеличил карту так, что северный материк занял большую ее часть. Различные уровни были, по земной традиции, выделены всеми оттенками от насыщенно-зеленого до желтого и темно-коричневого. — Сплошные равнины. Горы только на востоке и севере, да еще несколько отдельных массивов на юго-западе… Почти твои родные Пиренеи, — усмехнулся он. — И широта почти подходит…
— Я думаю не только о себе, — не сдавался Антонио. — Я обязан думать о всем человечестве! На южном материке да, больше гор и местность… но там намного мягче климат. Он расположен почти на экваторе. Не так явно выражена смена времен года, поселенцам будет проще приспособиться к новым условиям…
— Хочешь сразу определить человечество в тепличные условия?
— А почему бы и нет? Наши предки на Земле достаточно настрадались в борьбе с неблагоприятным климатом. Должны же они хоть здесь вкусить блага природы…
— Ага, после того, как в этой борьбе чуть было не уничтожили родную планету, — скривился Рэм. Его детство прошло в одном из «закрытых» городов, где даже дошкольники знали, что такое противогаз и как правильно его надевать.
— Тем более, надо сразу поселить их в те условия, когда им не захочется сражаться с природой и уничтожать ее!
— Скажи честно, тебе не дает покоя открытие Эдема?
Эдем был планетой, которую открыли семь лет тому назад. Удивительно мягкий климат, полное отсутствие даже следов природных катаклизмов, начиная от вулканов и заканчивая цунами и землетрясениями. Количество опасных для человека животных и болезнетворных бактерий сведено в прямом смысле слова к минимуму. Большую часть плодов и ягод можно было есть сырыми, сразу с веток. Пять лет колонизации показались поселенцам просто сказкой. Желающих поселиться на Эдеме было столько, что уже на третий год ввели строжайшие квоты и примерно треть планеты оставили для туристов и отдыхающих в неизменном виде.
Антонио нахмурился, подтверждая подозрения Рэма.
— И все равно…
— Все равно пока судить рано. Мы должны составить максимально подробную карту и представить ее на суд капитана. Каверин сам решит, кто прав.
Антонио кивнул и придвинул поближе клавиатуру:
— Тогда, думаю, нам стоит разделить обязанности. Ты занимаешься картографией северного материка, а я — южного. Перепрограммируем спутники, чтобы они не дублировали маршруты друг друга — и вперед! — он привычно застучал по клавишам.
— Постой, а южное полушарие? Там, между прочим, тоже какой-то материк есть. И целая группа островов! Кто ими заниматься будет?
— Пустим третий спутник.
— Их у нас только два и осталось!
— Ну и что? Один пустим, а второй будет про запас!
Рэм не стал спорить. В конце концов, решение выносит капитан.
Капитан Каверин был, как говорится, строг, но справедлив. К вящему удовольствию Рэма он забраковал предложение Антонио исключительно исходя из соображений практичности — на северном материке обнаружилось достаточно удобных мест для приземления корабля — «Мол Северный» имел в длину почти полтора километра, и в отсутствие специальных взлетно-посадочных эстакад должен был быть обеспечен «взлетной полосой», то бишь ровной поверхностью протяженностью не менее пятидесяти километров. Увы, на южном материке не нашлось ни одной равнины длиннее означенной весьма и весьма приблизительной цифры.
— Туда можно послать исследовательский бот, — сказал он, — аргументируя свое решение и изучить материк малыми силами. Кроме того, как знать, как пойдет история здешней цивилизации? Наши предки тоже жили в Африке с ее мягким климатом, но потом все-таки покинули ее и расселились по всему свету. И самые высокоразвитые цивилизации были как раз там, где климат оказался умеренным…как на северном материке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Однако, тут же, то ли дабы смягчить для Антонио горечь поражения, то ли чтобы Рэм не слишком задавался, определил примерное место для посадки как раз на юге северного материка.
— Вот тут, — указал область на карте. — Равнина. Близость моря. Наличие открытых водоемов. Судя по показаниям приборов, достаточно разнообразная растительность… и в зоне досягаемости горный массив. Есть, где разгуляться нашим геологам, а то они весь полет баклуши били.
Антонио приободрился — в указанном месте пролив между северным и южным материками был самым узким. Он уже видел основанный на побережье город, откуда корабли — под парусами, никак иначе! — отправятся исследовать новую родину.
На следующий день, когда были получены уточненные данные со спутников, начали готовиться к высадке.
«Мол Северный» совершил посадку за полтора часа до заката.
Высадка на планету — это всегда событие, к которому готовишься с самого начала, и которое непременно застает врасплох. К этому невозможно привыкнуть, будь ты новичок, делающий первые шаги вне родной планеты или старый прожженный космический волк. Поэтому последний круг на орбите был полон предчувствий и тревожных ожиданий. Заняв свои места — экипаж согласно штатному расписанию, пассажиры — в каютах, пристегнувшись — люди не находили себе места. Капитан поднял по тревоге почти всех — именно на тот случай, если, взволнованный надвигающимся событием, кто-то просто-напросто забудет вовремя нажать на кнопку или адекватно среагировать на команду. Люди склонны переоценивать свои силы и силы корабля. Обычно отрабатывают старт и внештатные ситуации, но мало, кому приходит в голову репетировать посадку. Считается, что это может накликать беду — мол, легко сглазить. Несмотря на то, что человечество вышло в космос не так давно — каких-то сто семьдесят лет тому назад — оно уже имело печальный опыт. То откажет бортовой компьютер и выдаст не ту команду, то у пилота от волнения станет плохо с сердцем, и он просто-напросто рухнет на пульт, сбивая программу. То сама планета подстроит незваным гостям «горячую» встречу. Бывало все. Каждый капитан был обязан помнить о всех неудачах, дабы не умножать их число.
Владигор Каверин высаживался на планету второй раз в качестве капитана и четвертый раз за всю карьеру космолетчика. Внешне спокойный, он затаил дыхание и весь обратился в зрение и слух, чтобы успеть заметить и среагировать, если что-то пойдет не так. Руки лежали на подлокотниках кресла, касаясь встроенных пультов. Всего четыре кнопки, по две с каждой стороны. Но нажимать их нужно только в экстремальных ситуациях. И лучше, если бы обошлось без них.
— Угол три и восемь градуса, — долетали до него отрывистые слова пилотов. Первый и второй — а также помощник первого, которого призвали на рабочее место как раз на всякий случай — докладывали строго по очереди. — Продолжаю увеличение.
— Торможение минус шесть…
— Угол четыре и одна…
— Торможение минус шесть и две десятых…
— Угол четыре и пять…
— Торможение минус шесть и шесть десятых…
Пока все шло прекрасно. Механики докладывали, что двигатели работают в штатном режиме, расход топлива в норме, давление в порядке, хотя и начинает расти. Медики — Мария Колмогорская и два ее ассистента — отслеживали состояние экипажа и взятых с собой «биологических образцов». У них тоже пока все шло в штатном режиме.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Двадцать минут — полет нормальный! — доложил старпом.
— Есть полет нормальный, — Каверин не узнал своего голоса и слегка кашлянул. — Продолжать снижение.
