Ⅲ
Прижав к груди папку, я уже около пятнадцати минут сидела в одиночестве на двухместном, обтянутом искусственной кожей диване в холле восьмого этажа высокого офисного здания. Диван стоял ровно в середине холла, прямо передо мной и ровно позади меня время от времени открывались металлические створки лифтов и щелкали стеклянные двери, ведущие в узкие коридоры отделов, а слева и справа в высоких панорамных окнах отражалась Москва. Не было слышно ни голосов, ни звона телефонов – только скольжение лифтов в шахтах и шелест моего дыхания.
Спустя полчаса езды на метро и двадцать минут быстрого шага вдоль оживленного шоссе, я была у стойки администратора на двадцать пять минут раньше назначенного времени. Около десяти минут прождав свой пропуск, который, как оказалось, был еще не заказан, я наблюдала, как десятки мужчин и женщин в строгих костюмах, сонно улыбаясь охранникам, проходили через турникеты по электронным пропускам. Густо пахло кофе из автомата и ванилью. Наконец получив свой пропуск, я прошла через пост охраны и поднялась на указанный мне этаж. Было начало десятого утра.
Будучи человеком пунктуальным, я не решилась раньше назначенного времени идти в кабинет. От волнения я забыла посмотреть на себя в зеркало холла первого этажа и потому теперь, сидя на искусственной коже дивана, очень переживала по поводу своего внешнего вида, а особенно макияжа, который в такую жару – в семь утра столбик термометра уже показывал двадцать пять градусов тепла – за полтора часа мог оказаться в неожиданном для меня и окружающих месте.
Стеклянная дверь коридора внезапно щелкнула, и в холл вышла девушка невысокого роста, с широким лицом, узкими раскосыми глазами и длинными черными как смоль волосами. В руках она держала небольшой конверт кошелька и мобильный телефон. Бросив на меня беглый, отстраненный взгляд, она простучала каблуками к лифту позади меня. Через несколько мгновений створки открылись, и девушка зашла в лифт.
Как только лифт уехал, прямо передо мной открылись металлические створки другого лифта, и оттуда вышли две громко разговаривающие блондинки примерно моего возраста. Одна из них держала в руках стаканчик с кофе. Окинув меня беглым взглядом и не прервав своего щебетания, девушки прошли к противоположной стеклянной двери коридора; одна из девушек приложила к индикатору электронную карточку, в двери что-то щелкнуло, и они, продолжая громко болтать, зашли в коридор.
Холл снова погрузился в тишину. Я положила папку рядом с собой и глубоко вздохнула. Сердце, несколько минут назад бешено отбивавшее ритм, постепенно успокаивалось. Стрелка на круглых настенных часах медленно ползла к половине десятого утра.
Дверь коридора вновь щелкнула, и в холл вышел коренастый молодой человек в белой рубашке и темно-синих брюках.
– …будет тридцать четыре человека, – говорил он громким голосом в телефонную трубку. Не взглянув на меня и не затворив за собой двери, он подошел к панорамному окну, возле которого стояли кадки с пальмами, и посмотрел туда, где в ярком свете утреннего солнца неслись к стеклянным башням офисных зданий автомобили, мерцающие в раскаленном воздухе наступающего знойного дня. – Мы были там. Сейчас работают флористы. На следующий день мы улетаем. Да, поэтому… А я не знаю. Сколько? Может быть. Сначала мы никого не хотели приглашать, но вроде бы не удобно…
Стрелка часов показывала ровно двадцать пять минут десятого. Я поднялась с дивана и, пройдя мимо молодого человека, который продолжал стоять спиной ко мне, зашла в оставленную им открытой дверь. Передо мной выпуклым полукругом выстроились темно-коричневые двери кабинетов и отделов. Пройдя по узкому коридору, я остановилась перед кабинетом номер 816. В коридоре стояла тишина. Оглянувшись по сторонам, отбросив со лба прядь волос, которая моментально вернулась на прежнее место, я постучала.
– Да-да, – раздался писклявый голос за дверью.
Я приоткрыла дверь и, натянув на лицо улыбку, заглянула внутрь.
– Можно?
– Конечно-конечно, заходите.
Я оказалась в погруженном в темно-желтый полумрак небольшом прямоугольном кабинете, отдаленно напоминавшем кабинет врача. Стены, потолок и столы – все казалось желтым от проникающего сквозь грязно-желтые жалюзи солнца.
В кабинете было два стола: один стоял справа от входа, другой – напротив, перпендикулярно закрытому жалюзи окну. Рядом со столами стояли небольшие двустворчатые шкафы, в которых, за стеклами, было расставлено множество папок.
За столом у окна сидел плотный мужчина, круглолицый и тоже желтый, как и все, что находилось в кабинете. Маленькие глаза его скрывали круглые очки с толстыми линзами, а тонкие губы расплылись в вопросительной улыбке.
– Мне звонили вчера, – заговорила я, прочитав на его лице вопрос, – по поводу собеседования.
– Ах, да-да, – еще шире улыбнулся мужчина. – Заходите, присаживайтесь.
Я прикрыла за собой дверь и прошла к указанному мне стулу, который стоял напротив стола, где сидел человек. Опустившись на стул, я положила папку, которую держала в руках, на колени, и со всем обаянием улыбнулась круглому лицу в толстых линзах очков.
– К созалению, сейчас начальство отсутствует, – заговорил человек, напустив на свое лицо прискорбное выражение и кивнув в сторону пустующего стола. Говорил он невнятно, слегка шепелявил, отчего разобрать слова было довольно трудно. Я невольно впилась глазами в его тонкие губы и подалась вперед. – Меня зовут Антон М… – я не расслышала отчества. – Я помощник руководителя отдела претензионной и исковой работы. – Он раздвинул несколько листов, которыми был завален его стол, просмотрел несколько папок и наконец извлек какой-то смятый лист. – Я изутил ваше резюме. Вас зовут Вера Эдуардовна Львова…
Несколько мгновений он просматривал распечатанные листы, будто видел их впервые, после чего поднял на меня свои глаза, которые за толстыми линзами слегка косили. Я невольно отвела свой взгляд.
– Вы где-нибудь работали?
– Только проходила практику в университете.
– Та-ак, – протянул Антон М. и вновь вернулся к изучению моего резюме. – Вижу отзыв. Вы окончили университет с красным дипломом. Это замечательно.
И снова тишина. Я бросила взгляд на окно, где между створками жалюзи проглядывался июль.
– Где вы живете?
– В Басманном районе.
– Это… это там, где Чистые пруды?
– Примерно, – неопределенно пожала плечами я.
– Довольно далеко от нас.
– Не то чтобы очень…
– Как долго вы ехали сюда?
– Около часа.
Круглое лицо Антона М. как-то по-особенному обмякло.
– Это хорошо. У нас расположение не очень удобное, от метро далековато. Смотрите, – Антон М. отложил в сторону мое резюме и в упор посмотрел не то на меня, не то на рамку с почетной грамотой, висевшую над соседним столом, – мы работаем с восьми утра. Практики у вас маловато будет, но я вижу, что вы девушка усидчивая. Вы знаете, чем занимается наш отдел?
– Да.
– Почему вы выбрали именно эту отрасль?
Я бросила на Антона М. вопросительный взгляд, после чего широко улыбнулась.
– О, мне всегда очень нравилась юриспруденция…
– У нас здесь нудная бумажная работа…
– Вы знаете, я всегда хотела работать…
Я заговорила заученными фразами о том, как я обожаю свою профессию, как восхищает меня час езды до работы и как я люблю всю эту бумажную волокиту. Вышло довольно убедительно. Маленькие глазки Антона М. были полны довольством и какой-то детской беспричинной радостью. Я ему явно понравилась.
Из кабинета я вышла вполне довольная собой и несколько разочарованная зарплатой. Ну что ж, нужно с чего-то начать. Антон М. обещал поговорить с руководителем, который должен был вернуться со дня на день, и просил меня ждать звонка в ближайшие несколько дней.
Я нажала кнопку лифта, и пока он медленно поднимался, дверь, ведущая в коридор, из которого я вышла несколько секунд назад, щелкнула, и из нее выскочил Антон М., плотный и взволнованный.
– Верочка, – обратил он ко мне свое живое, светящееся лицо, – я уверен, что руководитель будет рад взять вас на эту работу. Вы точно хотите у нас работать?
– Конечно, – кивнула я, отвечая улыбкой на его добродушный, искренний порыв.
– Всего несколько дней. Будьте уверены!
Я попрощалась с Антоном М. и зашла в кабинку лифта. Чувствовала я себя совершенно счастливой. Много я слышала рассказов о том, как трудно найти подходящую работу, как долго многие ожидают хоть какого-то отклика на свои запросы. И теперь, когда первое в моей жизни собеседование прошло самым что ни на есть наилучшим и плодотворным образом, бойким шагом я вышла на площадь перед офисным зданием и глубоко втянула в себя пыльный и горячий воздух города. Ничего страшного в этих собеседованиях нет. Человек чаще всего боится того, что только потенциально возможно, и то не наяву, а в его воображении.
