Читаем без скачивания Комплекс девственницы - Даня Шеповалов

— Настя, вернись!

— Зачем? Он нас всех продаст своим друзьям-монополистам, это по глазам видно!

— Настя…

— А ты, кем будешь ты, Бяша, в вашей бездарной продажной мелодраме?

— Она будет девушкой со спичками, — закричал Макар в дверной проем, поднимая упавшую банку. — Бяша будет все время пересчитывать спички! Такая педантичная старая дева: она будет пересчитывать, сбиваться, снова начинать. Но тут приходит Дракон, страсть, поджигает своим дыханием спички и освобождает ее от всего этого!

Ожесточенное сопение в коридоре затихло. Через некоторое время режиссер вновь появилась на кухне и погрозила Макару необутым ботинком:

— Хорошо, — сказала она, — но тогда Дракона никто не должен видеть, он будет невидимым для всех, кроме девушки со спичками. И еще девушка со спичками должна быть одета в свадебное платье.

— Договорились.

Режиссер удовлетворенно кивнула и, отобрав у Макара банку со спичками, протянула ее Бяше:

— Держи! — сказала она. — Учи роль…

— А где будет эта девушка, считающая спички? — спросил Макар.

— Она будет делать это у кассы, спрятавшись за очередью. Я настаиваю, чтобы люди в этом универмаге «Копейка» были совершенно разные. То есть ты покупатель, ты охранник…

— Я кассир!

— Ты охранник! — категорично отрезала Настя. — А Драконом будет… будет… Нам нужно найти подходящего Дракона.

— Дракон — это на самом деле главный персонаж. А мы с Катей — второстепенные.

— Итак, все дело происходит в универмаге «Копейка», под конец рабочего дня. И ты, значит, охранник… Понимаете, у нас будет несколько героев, так что нужно сначала построить сюжетную линию, иначе будет полный хаос на съемочной площадке, — она почему-то сделала ударение на втором слоге в слове «хаос», — у нас пять героев, может быть шесть.

— Да! Они ходят с тележками и стоп-кадр, когда они замечают друг друга. Они давно уже не замечали людей, им был важен только товар, расставленный на полках. Общество потребления. Товар заменил эмоции.

«Я помню, как все было… поставки товара, — запела Настя, — иметь свой бизнес на районе… уже не мало! Э, вы чё, не знаете что ли? Подпевайте!»

— Чего не знаем?

— MC Донателло. My Duck's Vision. Не знаете? Блин, ну вы лошье, с кем только приходится работать… Товар мой мигом расходился по барыгам разным… иметь свой бизнес на районе… очень опасно!

Настя сняла со стены отрывной календарь и принялась гадать на нем, отрывая листки с травными оздоровительными рецептами для бабушек:

— Замечают — не замечают, не замечают — замечают… Не замечают… Нет, наши герои не замечают друг друга! Они просто пересекаются, не обращая никакого внимания на других. Только зритель их замечает. А Мишка будет там грузчиком в этом магазине. И еще, давай тогда продумаем вот что. Это все Путь, так ведь? Ты все время преследуешь Катю. Так что нам обязательно нужна женщина, которая разливает из бутылки или банки сквозь сетчатую сумку молоко.

— Ну а где же тут фильм ужасов? — расстроилась Катя. — Я хотела нормальный фильм ужасов, а вы какое-то концептуальное говно придумали.

— Б-б-бараны, — радостно сказал Миша.

— Я хочу концептуальное говно! — воскликнула Настя.

— Нет, лучше и нашим и вашим, — попытался найти компромисс Макар, — концептуально-говеный фильм ужасов. Ну, давай думать дальше. Кассир после смены пересчитывает десятки на выходе из “Копейки”, и тут выходит принцесса-девственница, вся в таком сиянии… Подожди, а давай меня будет сбивать с пути праведного шлюха?

— Хорошо. Ее тоже будет играть Миша.

— Думаешь?

Мишу было сложно представить в роли шлюхи. Несмотря на крымскую жару, он был одет в практичную брезентовую куртку c многочисленными карманами, а рыжие усы подковой и легкие признаки аутизма как бы помещали его в широкий луч света. Несуразный, да, но над ним не хотелось, да и невозможно было смеяться, настолько он был органичен и самодостаточен, сам не подозревая об этом.

Настя-режиссер задумалась, подходит ли Миша на роль шлюхи. На первый взгляд, казалось, что это не самая лучшая кандидатура, однако, мало ли на свете настоящих извращенцев, а именно для извращенцев они и хотели снимать фильм. Для седовласых ебанько, которые будут смаковать каждый кадр за бокалом вина у камина, в ожидании студенток из эскорт-сервиса. В конце концов, Настя выбрала компромиссное решение:

— Хорошо, тогда Миша будет играть влюбленного богатого гомосексуалиста, который будет ходить в этот магазин, чтобы увидеть охранника.

— Кассира!

— Ты охранник! А Миша устроится туда работать грузчиком, чтобы чаще встречаться с тобой.

— Миша любит меня, а я люблю — Катю. Катя не любит никого. А девушка со спичками? Девушка со спичками любит Дракона, но она его не видит, а он бегает вокруг нее и изрыгает пламя, потому что он — это страсть!

— Да, и на протяжении фильма все эти персонажи будут знакомиться и пересекаться друг с другом и как-то общаться, а в конце фильма будет групповой секс.

Такой финал Макара явно не устраивал:

— Нет, ты запуталась! В конце я насилую Катю, но это не важно, а важен балансирующий канатоходец.

— В этом черном коридоре, в который привела всех Катя, — радостно подхватила Настя, вспомнив свою первоначальную идею. — А девушка со спичками — она постоянно меняется. То она кассирша, то появляется на пути у вас, ну не важно — отстраненный персонаж, как пятно на обоях, появляется везде. А Дракон, у него должна быть активная роль. В итоге он спасет Катюху от тебя.

— Стоп!

— А девушка с молоком — она будет символом. Символом того, что…

— Стоп, я не возражаю против девушки с молоком…

— Потому что я, это моя роль! — Настя-режиссер даже покраснела от волнения, это действительно было очень важно. — Я буду играть девушку с молоком. Я — Мэрилин Монро!

— Да! Но я Катю изнасилую по-любому!

— Да спи ты, с кем хочешь, хоть с Драконом!

Время уже давно перевалило за полдень, на улице тяжелым свинцово-солнечным зноем разливалась жара («Среднемаксимальная температура в пустыне Мохаве…», — беспрестанно повторял кто-то в голове Насти голосом Николая Дроздова). За окном сын хозяина отеля, в котором они остановились, чистил в ведре бычков, пойманных на ночной рыбалке, — их собирались пожарить на ужин. Позади него — синее, без облачка, украинское небо и степь. Настя вспомнила скамейки у библиотеки украинской литературы в Москве, на Трифоновской, которые она видела перед отъездом. Там рядом еще осенью, видимо, ностальгируя по девяностым, расстреляли джип какого-то бизнесмена. Верхняя часть скамеек была покрашена в синий, нижняя — в желтый, как флаг Украины. От вида этих скамеек всегда становилось тепло, даже в дождливый московский день. Синяя полоса, должно быть, символизировала небо, но для Насти это было море, в котором плавают бычки, похожие на речных пескарей. Пескари зарываются в песок, неподвижные, пятнистые, будто с веснушками, должно быть, и бычки так же.

“Вот бы открыть тут заводик, делать сушеных бычков и ни о чем больше не думать, — подумала Настя, — упаковывать их по трое в пакетики для любителей пива, и самой высушиться на солнце и море как они”.

— Раз по поводу насилия возражений нет, значит, теперь мы должны придумать, где тут ужас, — сказал Макар. — Катя хотела снимать фильм ужасов, нельзя ее разочаровывать.

— Ужас будет, когда Катюха будет глядеть на небо, лежа под тобой, — без особого энтузиазма ответила Настя, пододвинувшись поближе к вентилятору, который дарил прохладу. — Ужас будет в ее глазах. Уж ты мне поверь. Пока ты будешь пыхтеть и царапать ей щеку щетиной, вот тогда и будет ужас.

— Нет, я хочу, чтобы везде был ужас, — возразила Катя.

По телевизору в это время показывали постоянно сменяющих друг друга разжиревших чиновников, которые напоминали бобров, устраивающих запруды из денег.

«Таким образом, ситуация зашла в тупик!», — сказал очередной бобр, разведя в стороны руками.

— Нет, ужас все-таки можно подручными средствами, — предложила Настя, — кстати, можно социальный ужас сделать. У одной моей подруги бабушка вычитала в газете с народными рецептами, что нужно пить собственную мочу, чтобы оставаться вечно молодой. Поэтому они всей семьей и стали пить, включая подругу.

— Ну, это тоже не особенно ужасно, мне кажется, — сказала Бяша. — Я слышала, это действительно полезно. Даже Че Гевара пил собственную мочу.

— Одно дело Че Гевара, и совсем другое — Машка из соседнего подъезда. Кстати, она вообще очень крутой прототип для нас, ее опыт нам подходит, я знаю, что говорю. Ее весь двор знал, потому что она лишилась девственности случайно с помощью тюбика от зубной пасты. И всем об этом рассказывала, так что она реальной знаменитостью на районе была.

— Не хочу я никаких тюбиков! — сказала Катя.