В день, с которого и началась эта история, великий князь проснулся рано и теперь, лежа на своей широкой кровати, перебирал обрывки сна, еще хранившиеся в памяти.
Как в его спальных палатах оказался волхв, он даже не понял. Хотел крикнуть кого-либо из гридней, стоявших за дверью, но сам вдруг не услышал своего голоса.
Волхв внимательно глядел на князя.
И вот их взгляды встретились.
Великий князь вдруг отчетливо вспомнил их первую встречу двадцатью годами ранее, когда он лишь вступал в свои права… И та встреча снова напомнила о себе новыми образными картинками, как оказалось, отчетливо сохранившимися в закромах его памяти…
…Молодой князь, словно выпущенная стрела, летел в тот день на своем коне по цветущему полю. Да так, что дружина еле успевала за своим любимым князем. Вот уже более трех месяцев, как шел он по отошедшим к нему землям с целью своими глазами увидеть то богатство, господином которого становился. А потому ни дремучие леса, ни озера, коим не было конца, не могли утолить его желание и великую радость от осознания случившегося.
Солнце припекало. Когда князь с вершины холма увидел взятый в речное кольцо зеленый остров, в центре которого не иначе как бил родник, то приказал всем спешиться. Спустившись с возвышенности, а затем, перейдя узкую речку вброд, князь оказались на поляне, весь периметр которой обрамляли вековые березы.
Из глубины густой шелковистой травы вспорхнула крупная птица и унеслась ввысь. И тот же миг наступила тишина, казалось бы, так не свойственная лесу. Да такая, что не только щебета птиц, но и звука стремительно несущейся воды не стало слышно.
«Не засада ли? — подумалось дружинникам. — А иначе кто еще мог напугать птиц? Надо бы разведать… А то и лошадей оставили на высоком берегу… И сами себя в капкан загнали».
Князь бросил свой взгляд в небо и увидел, как легкие, стелющиеся облака буквально у него на глазах, словно взявшись за руки и откинувшись навзничь, сомкнулись именно над ним и этой самой поляной, образовав собой подобие гигантского цветка или, что точнее, небесной чаши, сотканной из этих самых облаков. Небесный узор успокоил князя, и он смело подошел к источнику, зачерпнул пригоршню воды и выпил. А распрямившись, понял, что не простая та вода, ибо в мгновение ока некоей неведомой ему ранее и бодрящей силой всего его наполнила. И тогда князь стал быстро снимать с себя свое тяжелое походное облачение.
Дружина, узрев помысел князя, мгновенно взяла его, уже безоружного и обнаженного, в кольцо, продолжая внимательно вглядываться в противоположный берег реки.
Великий князь медленно опустился в ледяной поток, подставляя уставшее тело живительным струям. Сколько лежал — сам не помнил, так как взгляд был устремлен в небо. А там он увидел весь свой жизненный путь, кем-то выложенный в рисунках облаков. Все вплоть до дня сего дня. Когда он встал и подставил тело солнечным лучам, то уже понял, что усталость длительного похода как рукой сняло. Более того, он явственно ощутил себя значительно моложе…
В тот момент, как он облачился в белую полотняную рубаху и снова бросил взгляд на источник, то увидел, как неожиданно забурлил, вспенился до того спокойный святой источник, и вдруг хрустальная голубизна воды обозначилась цветом крови…
Князь задумался. А подняв голову, увидел, как в его сторону идет древний волхв с посохом и седыми волосами. Князь дал знак дружине, чтобы те расступились пред старцем.
— Здравствуй, княже! — начал волхв. — Многое о тебе слышал да и сейчас кое-что узрел…
— Все, что показали небеса, мне и так ведомо… Но вот что означает ставший вдруг кровавым цвет воды истока, хотелось бы знать.
— Это не иначе как предупреждение того, что земли, данные тебе во владение, велики, народ живет непростой, а ты за каждую душу пред Богом ответ теперь держать будешь… И если мир на своей земле сохранишь и попусту чужой крови не прольешь, то быть тебе великим князем и далее.
Князь задумался.
— Не пеняй на меня, княже, — спокойно продолжал волхв. — Радость от твоего княжения для земли нашей действительно велика будет. Но испытания, равно, как и беды, на твою долю выпадут немалые… В первую очередь от сродников. Но знай наверняка: имя твое на многие века в памяти потомков сохранено будет… Свидетельствовать же о твоих возможных путях впредь обещаю, но принимать решения ты должен будешь каждый раз сам.
— Спасибо, отец… — промолвил смиренно князь.
— Да какой же я отец? Отец у нас один. Он же Творец Небу и Земли…
И они расстались.
Князь свой путь продолжил, держа в памяти слова волхва.
Все, что волхв тогда предсказал, сбылось: период его правления был довольно спокойным, особенно в отличие от предшествующих лет. Усобицы случались лишь эпизодически, а князь, памятуя слова старца, всегда старался примирять враждующие стороны и предотвращать любые конфликты.
И вот теперь великий князь был при смерти.
Он снова бросил взгляд на волхва и вдруг понял, что он может слышать каждое обращенное к нему слово, казалось бы, молчавшего гостя. Равно как и волхв слышал все слова, исходившие из глубины сердца князя.
Очевидно, что это было сделано специально для того, чтобы чьи-то чужие уши не стали свидетелями этого важного и судьбоносного разговора, а следовательно, не пронесли потом его искаженную суть по городам и весям гордых удельных князей, а также по широкой степи до разноязычного Сарая или томного, задыхающегося под толстым слоем золотой пыли Царьграда.
Может быть, то могли быть даже последние слова великого князя, зело хворавшего и не встававшего с постели уже много дней.
— Ты еще поживешь, княже, — безмолвно вещал волхв. — Сие, что тебя поразило, имеет название лихоманки. Еще немного потрясет, а к утру и забудешь, что был болен.
— Благодарю! Какой силой сие творишь? — так же мысленно вопрошал князь.
— Верою в Бога-Отца.
— Творца Небу и Земли… Помню! Ты здесь лишь с этой целью?
— Нет! — продолжал белоголовый старец. — Меня беспокоит будущность этой земли. Мне нужен муж, способный после тебя вобрать то лучшее, что есть в тебе, и на гребне твоей славы, заложить основы нового града, но не вотчинного, а того, что положит начало и даст возможность для объединения всех градов русов под единым державным скипетром.
— И в единой вере?
— С верой будет сложнее, — тут волхв сделал паузу, а потом продолжил. — Сами разделившись на уделы, каждая из них трясет золотой мошной, обрастая землями и властью. Так в борьбе за злато и канут в вечность, погубив народы, вверившие им свои чистые души. Но сие будет нескоро…
— Я принял христианство, — чуть шевеля губами, молвил князь. — И сыновей пытался в этой вере воспитать.
— Дозволь, великий князь, мне рассказать тебе одну историю, — негромко начал волхв. — Великая княгиня Ольга, вернувшись домой из Константинополя, выбрала двенадцать самых смышленых и родовитых отроков и отправила их в тот град, чтобы после их обучения на Русь вернулись уже двенадцать апостолов, которые и пронесли бы Слово Божие по всей земле. В дороге, а путь их был долог, отроки сдружились. Но как только они оказались в Константинополе вечером первого же дня, не хватило всего лишь одной порции еды… А в результате утром у раздачи они чуть было не передрались в очереди, боясь оказаться без трапезы.
— И чем же все закончилось? — вопрошал взгляд князя.
— Никто из них не захотел вернуться на родину. Слишком упоительна показалась им сытая и вольготная жизнь вне стен родного очага, где служение есть зело тяжкий крест…
— Кого из моих сыновей выбрали для этой цели?
— Младшего…
— Все-таки Даниила… И что потребуется ему сделать?
— Найти Белогорье, — ответил ему волхв. — Если найдет, да еще и жизнь свою сумеет сохранить, то, вернувшись домой, воистину станет великим князем для своего народа и продолжателем твоего мудрого правления…
Задумался над услышанным князь, на какое-то мгновение сомкнул глаза, а когда снова открыл, то волхва рядом уже не было.
Утром великий князь легко встал с постели, словно и не было той мучительной и длительной лихоманки, что лихом скрутила его еще сильное тело. Он вышел из спальных палат с твердым осознанием того, что ему предстоит еще жить и княжить, по крайней мере до тех пор, пока не свершится все то, что было предсказано ему волхвом в ночи в отношении его младшего и любимого сына.
Днем он отдал приказ о снаряжении обоза и велел призвать к себе Даниила.
— Рад лицезреть тебя, мой сын, в добром здравии, — начал великий князь.
— Слава Богу за все, отец! — ответил юноша, склоняя голову.
— Бают странники, что за Уральскими горами есть жизнь, нам неведомая. Что трава там остается зеленой круглый год и люди старости не знают. То место Белогорьем называют…
