хрустящих корнеплодов, заправленных простоквашей. А вчерашнего хлеба оставалось аж полтора каравая, поскольку отец с двумя самыми старшими братьями из леса вчера еще не вернулись. Дядька Мохшук их видел и передал, чтобы ждали на следующий день к вечеру.
«Да и зачем тебе тут сидеть? — Грема, сделав вид, что оставил попытки добраться до лакомого кусочка, сел на упитанный зад, постукивая колючим хвостом. — Ничего ты особо и не сделала. Вполне неплохо получилось, Грете бы понравилось. Может, у тебя природная магия?»
— Да не приведи создатель! Это же всю жизнь потом тут на грядках просижу! — Илька едва сдерживала возмущение. — В городе-то природники не очень и нужны, наверное, а значит, придется после учебы вернуться домой. Лучше бы не природная.
«А какая? — с любопытством спросил Шуршогрем, стараясь незаметно подвинуться поближе к ящику со свертком, вкусно пахнущим медом. — Бытовая? Ведь ты меня покрасила! В розовый!»
Всякий раз, обсуждая магию, он вспоминал этот вопиющий факт и злился.
«Не могла приличный цвет выбрать! Ужасно!»
— Да не выбирала я, — как всегда, начала оправдываться Илька. — Оно само так вышло, я маленькая была. И это не розовый, а малиновый. Тебе идет, между прочим.
«Отвратительный цвет! — взвизгнул в ее голове голос Гремы, а он сам, подскочив мячиком, схватил-таки вожделенную тряпочку с пирогом и со всех лап кинулся на выход, хихикая и советуя вылезать из кустов. — Там обед, между прочим, стынет. И исправь, что натворила, мать простит. Хвост не тронь, паразитка!»
Визг колючего воришки ввинтился в мозг, и девушка выпустила роскошный хвост, за который успела поймать беглеца. Правда, пара длинных игл остались в ладони, а убегающий зверь пообещал ей все кары мира за такое надругательство.
— Вот прихлебатель вредный! Вроде и матери убежище не сдал, но ведь теперь до вечера не досидишь, голодной-то, — посетовала Илька на проныру, прибирая иглы в ящичек. — Одними ягодами сыт не будешь. Наверняка матушка ему что-то пообещала, если блудная дочь раньше отыщется. Придется собирать ежлену, чтобы хоть не с пустыми руками возвращаться, может, тогда и наказывать не станет. И чего разозлилась? Ну подумаешь, сорняки вымахали до колена. Так и корняшма вместе с ними тоже. Ее повыдергать, раз созрела, а сорняки пусть вон Люк упокоит, что ли, или Ален, когда в гости приедут, обещали ведь скоро наведаться.
Илька не особо интересовалась, в чем заключается магия братьев, но почему-то считала, что упокоить можно все что угодно, если оно живое. Ей и в голову не приходило, что это подходит только для ожившего мертвого. В чем Илька была уверена, так это в том, что к некромантии ее дар не имеет никакого отношения.
И вот тут ее мысли как раз и вернулись к проблеме, которую она, отлынивая от работы по хозяйству и прячась от матери в кустах, обдумывала уже не первый день. Стоит ли поступать в академию и какой же все-таки у нее дар?
— Илька! — Новый крик, но уже другим женским голосом заставил ее подскочить на месте, и пряди светло-русых волос запутались в колючках ежлены. — Иль, вылезай. Я там твое художество исправила.
— Грета? Это что же, значит, Ален с ней в гости приехал, а может, и Люк с ними. Наконец-то! — Такой удаче Илька обрадовалась.
Во-первых, мать сменит гнев на милость и не будет наказывать, тем более что гномка в огороде уже похозяйничала, порядок навела. А еще можно будет посоветоваться по поводу академии, да и ежлену тоже не собирать.
Не любила Илька все эти огородные работы и сборы даров леса. Хотя трудно сказать, что вообще она любила. Ей все время казалось, что где-то в городе жизнь гораздо интереснее и там нет таких нудных ежедневных дел, народ живет весело и беззаботно.
— Вот в академии всяко лучше, — рассуждала она, сворачивая одеяло и укладывая в ящик. Туда же был сунут толстый блокнот, в который записывались важные, на взгляд хозяйки, события и где хранилась полезная информация.
Например, рецепт маски для волос с рясчаткой болотной и рассуждения о неком Франеке, который, по мнению ее отца, вполне годился на роль мужа дочери.
Парень, как считал родитель, имел несомненное достоинство в виде надела земли, гончарной мастерской отца и дяди караванщика, а по мнению Ильки — был прыщавым занудой с бесцветными рыбьими глазками и соломенными прямыми волосами, расчесанными на прямой пробор и торчащими за ушами.
Достоинств, как полагала Илька, этот прыщ не имел совсем, а его появление она и вовсе считала крайне вредным для себя фактом, в свете которого академия манила ее все больше.
Только вот факультеты, на которых там обучали, Ильке совсем не нравились. Быта ей хватало дома, природный как альтернатива огороду ее не привлекал, некромантский, благодаря братьям, был более знаком и даже окутан каким-то романтическим налетом, но вот кости и трупы разной степени свежести по понятным причинам вызывали брезгливость. Такое же отношение она испытывала к целительству, поскольку помнила, как лечили самого старшего брата, которому падающим деревом раздробило плечо. Боевой, по ее мнению, и вовсе был не для девушек. Оставался только артефакторский, да вот беда: не ладилось у нее с расчетами и цифрами, а без них какие артефакты.
Отцепив волосы от мерзких крошечных колючек, Илька змейкой выскользнула из кустов. Низенькую фигурку Греты рядом с домом было сложно не заметить.
Во-первых, природница, завидев ее, запрыгала упругим мячиком, махая руками, а во-вторых, волосы жены брата ярко-рыжими пружинками скакали вместе с ней, словно огромный кучерявый прыгунок на фоне темных бревен дома.
— Илька, Илька, я привезла определитель! Ты же собираешься поступать? И еще Марк Радимирович просил привезти твоего Грему. Правда, Виолетта Дифинбахиевна не знает, куда его селить, если ты поступишь, но, может, к Марии Спиридоновне в ее мирок или в склеп к самому профессору Рорху, он там все равно уже почти не живет.
Энергичная и деятельная Грета не могла устоять на месте и кинулась к золовке.
— Представляешь, в прошлом году на бытовой, оказывается, поступил какой-то парень! Бедолага. Наверное, тяжело ему было, одному среди этих желтых куриц. Тем более он с фронтира, из семьи гарнизонных военных. Манефа Ауховна уехала с мужем в пустоши, но вернется к началу учебы. Здорово будет, если ты на природный поступишь. Сейчас определителем посмотрим и все узнаем! Ален считает, что, зная свой дар, ты лучше подготовишься. Пошли скорее! — Грета, схватив Ильку за руку, как маленький гномий тарантасик на магической тяге, потащила ее в дом. — Вот Люк от Винни вернется, и мы тебя отвезем. И зачем он
