В нормальной ситуации эти битвы должны были происходить в первые месяцы после брака, во время естественной притирки супругов друг ко другу, а не спустя пятнадцать лет. Только ситуация была ненормальна — как, впрочем, и многое в стране, где довелось родиться и жить. Света с Мишкой поженились рано — ей было двадцать, и она училась в медицинском, а ему двадцать три, он только что закончил Политехнический институт. Работал программистом, получал прилично, но, когда Света отсидела положенное с Машкой и пошла работать, ее зарплата отнюдь не казалась лишней. Вот и сложилась в семье определенная расстановка сил. Главный, разумеется, муж, однако и жена — полноценный человек.
Иногда Света размышляла, рада ли, что Мишка раскрутился. Четыре года назад он на паях с приятелем и бывшим одноклассником Витькой Козыревым завел собственную фирму, занимающуюся торговлей через интернет. Сперва дела шли не очень, зато теперь фирма процветает. Мишка, что называется, переместился в иную социальную категорию, естественным образом утянув туда и жену. «Проблема в том, что он с легкостью приспособился к перемене среды, а я не сумела», — в минуты самоуничижения констатировала новоявленная представительница среднего класса. Недавно Мишка ходил на встречу однокурсников и вернулся в большом раздражении. Он стал им чужим, а они ему. Разный круг интересов, разные привычки. Света сама иногда с трудом узнавала мужчину, с которым прожила много лет, зато встречалась с девчонками, словно рассталась вчера. Они обсуждали общие медицинские заморочки и хохотали, словно сумасшедшие. А вот с Анечкой и особенно с Полиной Света чувствовала себя неловко. Нет, они вовсе не демонстрировали открыто свое презрение, все-таки ее муж — шеф их мужей, однако это презрение сквозило в каждом косом взгляде на ее костюм и в каждом ответе на ее реплику. Имея благодаря Мишке кучу денег, психологически она осталась среди бюджетников и ничего не могла с собой поделать.
Света не успела довести мысль до конца, как ее умудрился высказать Мишка. Подобные чудеса телепатии были у них нередки.
— Я ведь не мешаю тебе дружить с твоими нищими подругами. Я понимаю, Полина и Анечка — пустоголовые дуры, с ними взвоешь от тоски через пару дней. Но работать-то зачем? Я что, не могу тебя обеспечить? Перед мужиками стыдно, понимаешь?
— А мне стыдно перед коллегами, — неожиданно вырвалось у Светы.
— Как это? — удивился Мишка.
— Понимаешь, они на эти деньги живут, а я… я бы с удовольствием отдавала кому-нибудь эту дурацкую зарплату, но не знаю, как это сделать, чтобы никого не обидеть. Кстати, я не признаюсь на работе, кто ты у меня и какую сумму выдаешь нам на месяц. Вру, что ты программист в иностранной фирме.
— Ты что, меня стыдишься?
— Нет, разумеется. Просто не хочу лишних проблем. Мне и без того завидуют.
— Нищие неудачники всегда завидуют тем, кто чего-то достиг.
— Нет, они по-хорошему завидуют. Муж высокооплачиваемый программист — это еще тот уровень, когда можно завидовать по-хорошему. По-твоему, Мишка, в неудачах человек всегда виноват сам?
— Несомненно. Особенно мужик. Сейчас такое время, что каждый может всего достичь.
— Мишка, — засмеялась Света, — если бы каждый мог стать начальником, вам, начальникам, было бы некем руководить. Тебе это не приходило в голову? При любом режиме на начальника должно приходиться несколько рядовых граждан — по твоим меркам, неудачников.
— Мои подчиненные куда богаче твоего начальства, — ехидно сообщил Мишка. — А ты — плохая мать. У тебя дети брошены. Если я оплачиваю домработницу и гувернантку, это еще не значит, что дети должны забыть, как выглядит родная мамочка.
— А папочка? — парировала она, постепенно распаляясь. — Тебя они видят куда реже.
— Потому что я зарабатываю им на хлеб с маслом и икрой, а ты работаешь только для того, чтобы выставить меня идиотом.
Света попыталась взять себя в руки. Она хорошо знала собственные слабости. Сто раз после ссор с мужем давала себе слово впредь смотреть на происходящее с юмором и не кипятиться, но не получалось. Раньше они с Мишкой никогда не ругались, она даже не представляла подобного, а теперь… страшно было вспоминать некоторые в горячке произнесенные фразы. Потом Света расстраивалась и каялась, но сдержаться не могла. Вспылив, она начисто теряла способность к самоконтролю.
— Мишка, — примирительно спросила она, — зачем начинать все по новой? Говорено переговорено. Я врач. Я должна лечить людей. Это… это мое… ну…
— Призвание, — услужливо подсказал Мишка. — Только ты забываешь, что строй давно переменился. Теперь в моде не призвание, а бизнес, а бесплатная работа на фиг никому не нужна.
— Ты бы действительно хотел, чтобы я получала за работу большие деньги? — искренне и пока еще весело изумилась Света. — Ты уверен? Мне брать с каждого пациента магарыч?
Мишка на секунду замолк, затем честно констатировал:
— Нет уж! Если б ты получала большие деньги, мне бы это еще меньше понравилось. Мне просто жалко тебя, Светка. Вкалываешь, как лошадь. Непонятно, откуда силы берутся… ветром ведь унесет, а? Просто пушинка…
Он поднял Свету на руки и стал целовать. Честно говоря, этим и завершались обычно их споры. Мишке, который был на сорок сантиметров выше жены и почти вдвое тяжелее, было несложно носить ее на руках. Света подозревала, именно подобный контраст и привлек их когда-то друг ко другу, да что там, привлекает до сих пор. Правда, за последние годы ее процветающий супруг слишком раздобрел, приобретя вальяжность и даже мордатость, неуловимо отличающие наших нуворишей любого толка от обычных смертных, но все равно оставался мужчиной в полном смысле этого слова, и, когда он обнимал ее, она чувствовала себя маленькой, слабой и защищенной от всех невзгод. Да так оно и было! Она прекрасно понимала, что живет за ним, как за каменной стеной. Домработница и гувернантка — Света до сих пор не могла избавиться от неловкости в их присутствии. Они обе старше нее, и поначалу она вечно пыталась им помогать, за что и была Мишкой распекаема. Жена такого человека, как он, не должна пачкать руки домашней работой. Равно как и не домашней. Вот к Полине и Ане, мужья которых не взлетели столь высоко, домработницы приходят лишь раз в неделю, а гувернантки и вовсе отсутствуют. Впрочем, там нет и детей. Точнее, у Алеши и у Сергея Ивановича есть дети в предыдущих семьях.
— А если б вошли Машка или Ванька? — спросила Света, когда Мишка немного успокоился. — Им бы в голову не пришло постучать.
— Правильно мыслишь, — бодро согласился Мишка, — перейдем-ка лучше в спальню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
