Я оступилась на краю воды и выдохнула из легких влажный воздух. Сжимая челюсть и задерживая дыхание, я мысленно повторяла, что меня не вырвет.
После нескольких минут тошнота прошла. Слава Богу. Не хотелось идти домой, воняя рвотой. Я зашаркала назад к воде, готовая двигаться в сторону дома, когда услышала шум и замерла.
Черт. Музыка была слишком громкой, и кто-то, должно быть, вызвал полицию. Прекрасно. Еще один полуночный звонок в местное отделение — это не то, что сделало бы счастливым моего отца. Второй мыслью было: вызовите полицию. Выражение его лица стоило бы ухудшений.
Я задержала дыхание и прислушалась. С вечеринки звуков не слышалось, мужчины кричали.
Послышались тяжелые шаги и треск ломающихся веток кустов.
Вопль повторился, на этот раз уже ближе.
Я запихнула телефон назад в карман, собираясь начать, несомненно, грязный подъем на набережную, когда движение в кустарнике позади, привлекло мое внимание. Я повернулась вовремя, чтобы увидеть, как кто-то оступился и вылез из воды в нескольких шагах от меня.
— Господи!
Я отпрыгнула назад, споткнулась о выпирающий корень и приземлилась пятой точкой в грязь. Парень не двигался, пока я неуклюже вставала и сделала вперед несколько шагов на ватных ногах. Он сидел под несколько странным углом, голые ноги покрывали кусочки чего-то неприятного. Я сощурилась в темноте и увидела у него кровь в нескольких местах под тонкой белой футболкой, такую же, как и у небольшого пореза на голове. Парень выглядел так, будто выстоял десять раундов против газонокосилки.
Ему где-то между восемнадцатью и девятнадцатью, и он не выглядит знакомым. Он точно не ходит в мою школу. Я знаю практически всех. Его не было на вечеринке. Он такой милый, что я бы запомнила. Сомневаюсь, что он местный. Волосы слишком длинные, и у него нет выраженного загара от футболки Парквью. Плюс, даже в темноте было легко разобрать четко очерченные руки и широкие плечи. Этот парень, очевидно, посещает спортзал, чего местные обычно не делают.
Я пригнулась, чтобы проверить рану на его голове, но он резко дернулся и, пошатываясь, поднялся на ноги, так как снова раздался вопль.
— Обувь! — прорычал он, указывая мне на ноги. Голос был глубоким и посылающим мурашки по моей спине. — Дай мне свою обувь.
В эйфории или нет, я все еще довольно умна. Кто бы ни были те парни, вопящие в лесу, они за ним. Сделки с наркотиками двинулись на юг? Или его поймали в самый разгар любовных утех с чьей-то подругой, и он едва успел унести ноги, потому и босой?
— Зачем?
— Быстро! — прошипел он.
Я бы даже не рассматривала возможность расстаться с моей любимой парой красных кед Vans, если бы он не выглядел настолько взбешенным. Его преследовали. Он думал, ему как-то поможет моя обувь? Хорошо. Может, в качестве оружия? На мой взгляд, камни бы подошли куда лучше, но каждому свое.
Против здравого смысла, я сделала несколько шагов назад и, не отворачиваясь от него, сняла кеды. Шагнув вперед, я бросила ему обувь и покачнулась. Вместо того чтобы поймать меня, он сильно отступил, позволяя мне упасть в грязь.
Мой гребанный герой!
Я выпрямилась и смахнула каплю грязи с джинсов, а он наклонился, хватая обувь, не отводя пристального взгляда от меня. У него красивые глаза, голубые, словно лед, и глубокие, я обнаружила, что сложно от них оторваться. Он поставил кеды на землю и приготовился засунуть правую ногу в один из них. Из меня вырвалось хихиканье. Он ну никак не запихнет в них свои лапищи.
Он доказал, что я ошиблась. Впихнув пальца внутрь, а пятки свесив через края, он со странным изяществом заковылял к берегу и протиснулся между частично выкорчеванным деревом и дряхлым пнем. Он пошатывался, пока шел, и я вспомнила ужасные раны на его ногах. Прекрасно. Теперь, кроме кражи моих кроссовок, он еще и зальет их кровью.
Мой взгляд переместился туда, где он стоял. Было темно, и луна спряталась за облаками, так что я не могла очень хорошо разглядеть, но что-то на земле выглядело неправильно. Цвет казался темнее, чем должен быть.
Я сощурилась, нагибаясь, чтобы провести пальцами по темному пятну, но сильный шорох в лесу заставил меня перевести взгляд влево, сердце заколотилось быстрее. Следующее, что я поняла, это группа из четырех мужчин вырвалась из кустов и понеслась по берегу, подобно ворам-энтузиастам. Темно-синие облегающие костюмы, покрывающие их до кончиков пальцев, в которые они были одеты, оставляли мало места воображению. Мимы. Они напомнили мне мимов.
Мимы с чем-то, напоминающим электрошокеры.
— Ты! — Тот, что был напротив, окликнул меня и остановился. Глядя на землю, он изучал след, ведущий к мелководью. — Здесь кто-нибудь проходил?
Угловым зрением я видела бледного парня, наблюдающего за нами. Все, что нужно было сделать мужчинам, чтобы заметить его, это повернуться вправо.
— Какой-то панк пронесся тут несколько минут назад. — Я переминалась на ногах, одетых в носки. Грязь хлюпала по ткани и проникала между пальцами. Фу! — И украл мою чертову обувь!
— Куда он направился?
Он серьезно? Я собиралась пошутить о том, что мне не разрешают говорить с незнакомцами, но его лицо заставило меня подумать дважды. Мистер Мим не казался обладателем чувства юмора. Я подняла руки вверх, показывая, что сдаюсь, и указала в направлении, противоположном тому, куда собиралась пойти сама.
Не говоря больше ни слова, мужчины разделились на две группы. Половина из них направилась туда, куда я указала, вторая половина двинулась в противоположную сторону. Ха. Кажется, они не доверяли полупьяной девице с проколотым носом и без обуви.
Я дождалась, пока они скрылись из поля зрения, и прошла туда, где сидел парень, спрятавшись за кустами.
— Они ушли. Думаю, теперь безопасно вылезти и поиграть.
Он выдержал мой взгляд и маневром покинул укрытие. Когда он не сделал и движения, чтобы снять мои кеды, я кивнула на его ноги.
— Ты вообще кеды-то возвращать мне собираешься?
Он покачал головой и согнул руки.
— Я не могу отдать их тебе.
— Черт, почему нет? Если серьезно, чувак, красный — не твой цвет.
Он смотрел на землю какое-то время, а затем его взгляд прошелся по пути, которым он двигался ранее.
— Я голоден. — Он снова пялился. — У тебя есть какая-нибудь еда?
Он забрал мою обувь, а теперь просит еду? У парня есть мужество.
Глубокая царапина на его голове все еще немного кровоточила, и слабый фиолетовый синяк начинал появляться на его щеке, но этот испуганный взгляд его глаз, который выделялся на общем фоне ярче всего остального, словно горячая неоновая вывеска. Он щелкал пальцами, по одному за раз. Указательным, средним, безымянным и мизинцем, снова и снова.
