Заломить руки и начать жаловаться на жизнь торговец не успел. Поцарапанная изнутри и разрисованная граффити снаружи автоматическая дверь разъехалась с душераздирающим скрипом, впуская усталого человека в приметной серо-голубой униформе местной полиции.
— Александр Райс? — осведомился он, пялясь на единственного посетителя магазина.
Тот кивнул.
— Чем могу служить, офицер?
— Идентификационную карточку, будьте любезны.
Сэм, едва замешкавшись, вытащил документы и протянул служителю порядка, стараясь не глядеть на фотографию. Там он улыбался, как последний идиот. Демонстрировал ровные зубы и ямочки на щеках. Всего три года прошло с даты съемки, но теперь лишь компьютер узнавал на крохотном фото владельца карточки, да и то системы инопланетных рас порой сбоили.
Вот и полицейский с подозрением рассматривал потертый пластик. Видимо, сомневался, что заросший щетиной мужчина неопределенного возраста и рода деятельности действительно двадцативосьмилетний Александр Райс, уроженец Ариппы, особые отметки — владелец пассажирского судна «Касэлона», галочка о наличии лицензии на перевозку пассажиров отсутствует.
— Проверьте сканером, я привык, — буркнул Сэм, которого подобные процедуры всегда донимали.
Офицер отдал документы назад.
— Сожалею, Райс. Вынужден сообщить вам несколько печальных новостей.
Несколько? Да еще и печальных, а не неприятных? Это настораживало. Конечно, хорошие известия Сэм перестал ожидать уже давно, однако и повода для грусти не представлял. Близких родственников у него не имелось, друзей в этой части Галактики — тем более. Но властям, очевидно, виднее.
— Никал задолжал стольким людям, что мне придется стать в очередь? — предположил, усмехаясь краешками губ. — Ничего, подожду. Зато проценты вырастут.
— Вячеслав Зайцев, числившийся техником на «Касэлоне», сегодня утром был убит в пьяной драке.
Бесстрастное лицо Райса не дрогнуло.
— Контракт Зайцева истекал на следующей неделе, и продолжать его я не собирался. Сожалею, офицер. Вам не удалось меня расстроить.
Полицейский недобро ухмыльнулся.
— Вы находитесь в системе Оникса. Согласно нашему законодательству, на вас лежит обязанность утилизации тела члена вашего экипажа.
— А оплатить пребывание преступника в тюрьме от меня, случайно, не требуется? — Сэм наконец-то счел нужным возмутиться.
— К моему глубочайшему огорчению, нет, — развел руками офицер. — Государство само заботится о своих гражданах. И об иностранцах, разумеется. Именно поэтому кораблям не разрешают взлет, если в составе команды отсутствует техник.
— Что?!
Представителю охраны правопорядка удалось вывести Сэма из себя. Это уже ни в какие рамки не вписывалось! На окраинных планетах для получения лицензии на пассажирские перевозки даже наличие пилота не всегда требовалось — частенько хватало автоматики. А тут власти с ума посходили? Система — полнейшая дыра, а стандарты — как в развитых мирах! Счастье еще, что врача не обязывают за собой таскать!
— В каком-то смысле вы счастливчик, Райс, — полицейский игнорировал азартно навострившего уши Никала. — В следующем месяце вам пришлось бы искать не только техника, но и доктора.
— Это шутка?
— Реформы, ничего личного. И будьте любезны зайти в управление.
— С тележкой, чтобы забрать труп?
— С номером счета, чтобы оплатить погребение.
Сэм неприятно ухмыльнулся.
— Не трудитесь. На «Касэлоне» хорошо работает утилизатор.
— То же самое могу сказать о системах контроля качества воздуха на Ониксе-6. Поверьте на слово, Райс, штрафы за вредные выбросы обойдутся вам в разы дороже.
— Что, и на орбите бдите?
— У вас нет криокамеры, поэтому санитарная служба не выпустит вас в космос с покойником на борту. Напомню, техника у вас тоже нет, и очень сомневаюсь, что вы найдете его в ближайшее время.
— Что за чертова планета!
— Добро пожаловать на Оникс. Обещаю, вас ждет увлекательнейший и бессмысленнейший квест по инстанциям.
Автоматическая дверь со скрежетом открылась, выпуская представителя закона под ослепительные лучи двух здешних солнц. Последнее слово осталось за ним, но Сэма давно уже не волновали детские споры. А вот то, что он, похоже, в самом деле застрял в этой дыре, гордо именовавшейся «планетой земного типа с уровнем жизни выше начального», злило неимоверно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Никал! Меняю условия. Помоги мне отсюда свалить, и мы в расчете.
Круглое лицо торговца расплылось в довольной улыбке. Он прижал руки к груди и степенно поклонился.
— С тобой приятно работать, друг. Не волнуйся, я решу твою проблему в ближайшие сроки.
— Неделя, — твердо вымолвил Райс, глядя хозяину барахолки прямо в глаза. — И если…
— Дорогой мой, побереги нервы свои и окружающих! Сутки — большего не прошу. Завтра в это же время у тебя будет лицензированный техник с абсолютно легальными документами, слово даю.
— И криокамера.
Никал скорчил печальную рожицу и развел руками.
— Чего нет, того нет, — признал с сожалением.
У Сэма немного отлегло от души. Вздумай давний партнер его надуть, обещал бы все подряд, а раз торгуется… Что ж, есть надежда, что «Касэлона» сумеет покинуть Оникс-6, не нарушая местные убогие правила.
— Слушай… Как бы… Киборг… — замялся торговец. — Он не совсем… Э-э-э… Так получилось, что я немножко хотел тебя испо…
— Не упоминай при мне об андроидах, киборгах и прочей кэй-мерзости, и мы останемся друзьями! — гаркнул Райс.
— Странный ты. — Никал явно обиделся.
— Я ненавижу жестянки, которые притворяются людьми. Странно было бы, если б любил.
— Серьезно? А ходили слухи, что у твоей же…
— Убью.
Пылавший холодной яростью взгляд красноречиво доказывал: Сэм не шутит.
* * *
Аристэй Волк шагал по служебной части полицейского участка номер шестьдесят восемь в последний раз. Его смена заканчивалась через пятнадцать минут. Ровно в полдень электронный пропуск превратится в обычный кусок пластика с мудреной эмблемой, годный разве что вместо книжной закладки.
Секунды на больших настенных часах в конце коридора бежали на удивление быстро, но Аристэй не спешил. Он провел в этих стенах девятнадцать лет своей жизни и точно знал, что до рабочего места доберется за минуту, соберется за пять, на капитана потратит три, еще одну-две придется выбросить на скупые прощания с коллегами, а остальные четыре полностью в его распоряжении.
— Эй, Арт, еще не передумал? — Из кабинета, мимо которого прошел Волк, выглянул худощавый старик в форме. — Ты только скажи, я уж постараюсь замолвить за тебя словечко.
Аристэй согнал с лица хмурое выражение, хотя любезничать вовсе не хотелось. Уход по собственному желанию — не минутное решение. Все давно уже расписано, согласовано, подтверждено и заверено. Даже вздумай он вдруг попроситься обратно, волокиты не избежать. Да и нечего лгать себе. Не ждут его тут с распростертыми объятиями. После недавнего скандала с напарницей разве что старый Элас Норт сохранил дружеское отношение, а остальные лишь ухмыляются за спиной и перешептываются со всеведущим видом.
— Спасибо, Эл, но я точно не вернусь. Сам знаешь мою ситуацию. Тянуть дальше некуда.
— Все настолько серьезно? Договориться нельзя? У тебя же идеальный послужной список, ни одного выговора. Всего год остался, а там — законная пенсия.
Волк остановился, шагнул назад.
— У меня дети, Эл, — проговорил тихо. — Они — самое главное. А остальное… Буду считать, что пока рано думать о пенсии. Вот у тебя, к примеру, стаж заоблачный, а ты все не уходишь. Боишься, что умрешь со скуки?
— Некуда мне идти, Арт. В пустой дом? Тут хоть люди иногда здороваются, а там из живых существ одна канарейка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Аристэй бросил быстрый взгляд на часы.
— Киборга заведи, — улыбнулся, показывая, что это шутка. — Будете в шахматы играть.
— Моих сбережений хватит разве что на кэй-кота, — отмахнулся Элас. — Да и то на бракованного. Удачи, Арт. Она тебе пригодится.
