Читаем без скачивания Веселая поездка - Ирина Островецкая

– Та ты шо, цэ ж кампотык! – весело воскликнул он. – Давай, давай, не стисняйся! А в тэбэ запывачка е?

Я вопросительно посмотрела на «сокупника». Я совсем не понимала, чего он хочет.

– Ну, якась йижа в тэбэ е? – спросил мужчина с такой надеждой, что я пожалела, что отказалась взять в дорогу хоть маленький бутерброд!

– Нет, я в дороге не ем, и, специально, не беру с собой никакой еды. Есть только бутылка «Миргородской», маленькая бутылочка.

– Так ты шо, зовсим не йисы? А як же ти завтра? Ти ж мабудь з пойызда на роботу пидэш? Шо, фыгуру бэрэжэш? От дурна!

– Завтра чем-нибудь перекушу в буфете на работе.

– И всэ?! Ни, так нэ пидэ! Я у Львови выйду, тошнотыкив куплю, Шоб було чым зайыдать, а поки шо пый так, воно як кампотык, от побачыш! Нэ пьють тилькы фори люды. Ты ж нэ фора?

– Нет, вроде…

Он налил в, невесть, откуда, взявшийся, пластиковый стакан тёмной, тягучей жидкости. По купе разлился приятный тёрпкий аромат.

– Боже, как пахнет! – воскликнула я, не удержав эмоций. – Откуда же такое богатство?

– Та ты пый, не пытай! Це мэни друзи в дорогу налылы. Дужэ вкусно. От спробуй! Цэ воны сами роблять отакэ.

Он протяну мне пластиковый стаканчик с таким задором, что я автоматически приняла от него эстафету.

– Ты красыво казать можеш? – спросил весельчак. Я пожала плечами, а он продолжал, совсем не обращая внимания на мою скованность: – От ты йыдешь додому. Чы з дому?

– Домой, – эхом откликнулась я.

– От, я ж и кажу: додому. И я тоже йыду додому. Я уже всэ уладнав. Тэпэр можна и додому. Давай выпьем за тэ, шоб у нас у дома всэ було добрэ. Давай?

Я согласно кивнула, понимая, что дома никогда хорошо не будет. Я не в силах изменить навязанный мне мною же самой, опостылевший до безумия, уклад жизни.

Он залпом выпил вино из своего стаканчика. Я понюхала эту тягучую, ароматную жидкость и тоже пригубила.

– Та ты нэ нюхай, ты пый! – сказал он, весело наблюдая за моими действиями.

Я отпила ещё один глоток. Чудесный напиток разлился по рту волшебным эликсиром. Я сделала глоток, и грудь наполнилась теплом. Стало так приятно! Душа повеселела.

– Ну шо? Ну як, вжэ вэсэлишэ? – спрашивал он, весело заглядывая мне в глаза.

– Ты хоч скажи, як тебе зваты-вэлычаты? Мене зваты Мыкола, а ты хто?

– Меня зовут Аля, Алефтина Сергеевна, – почему-то, быть может, по привычке, поправилась я.

– На шо мэни твий батько? Аля и всэ! Я ж нэ кажу, шо я Володымыровыч, я Мыкола и всэ!

Вот так я познакомилась с чудесным, добрейшей души человеком, отцом пятерых детей. Он оказался кадровым военным, полковником. Дома он не был около двух месяцев, и сейчас возвращался после напряжённой длительной командировки из-за границы. Он выполнил задание и не совсем знал, какие сюрпризы ожидают дома. Очень переживал, и строил планы, как действовать в непредвиденных обстоятельствах.

Все дети у него были с семьями, кроме младшей дочери. Она окончила школу в его отсутствие. Он не успел вернуться домой и не был на выпускном вечере у своей малышки. Очень переживал и вёз огромное количество подарков семье. Он боготворил свою жену, не представлял своего существования без неё, но, как и все мужчины, любил хорошо выпить и приударить за слабым полом.

У него было два внука и одна внучка. Это было его богатство, достояние его республики.

Всё это рассказывал он мне, совершенно незнакомому для него человеку, с такой любовью и гордостью, это невозможно было слушать без слёз.

Прошло минут тридцать. Мы стали, как будто родственниками. Казалось, мы знаем друг друга тысячу лет. Трудно было представить, что мы когда-нибудь расстанемся и никогда больше не встретимся. Но жизнь не оставляет места для сантиментов.

Неожиданно дверь купе дёрнулась и приоткрылась. В проём вставилось лицо проводницы.

– Я в вас билэта забрала? – спросила она.

– Нет, – спокойно ответила я.

Дверь открылась пошире, и вся проводница протиснулась к нам в купе. Она по-деловому отодвинула бутыль в сторону, разложила свою сумку прямо на бумаги Николая, совершенно не заботясь об их сохранности.

– Давайтэ ваш билэт. Вам юого повэрнуты в кинци?

–. Да, у меня командировка, надо отчитаться, – сказала я.

– Зараз я до вас у купэ удну дивчыну посэлю. Скандалистку, – безапелляционно сообщила проводница и вышла. Наше мнение богиню вагона абсолютно не интересовало. Нам оставалось только безропотно ожидать пополнения.

– А постель? – закричала я ей вдогонку.

Лицо проводницы снова вставилось в проём двери.

– Зайдэтэ и вузьмэтэ, Груши з субою визьмить. Чы я щэ нусыть вам должна?! – вознегодовала проводница.

– От так. Бачиш, Аля? Я зара пиду и визьму. Ты сыды, допывай. Я прыйду и щэ наллю. В мэнэ рука добра, щаслыва, от побачыш.

Николай пошёл за проводницей, я осталась одна в купе, одна со своими мыслями, со своей судьбой. Дверь купе закрылась, и под мерный стук колёс и покачивание вагона я задремала.

Вечер, нежный и ласковый, как галантный кавалер, приглашая звёздную красавицу-ночь спуститься на землю, успокоил буйные ветра и стал зажигать огни в домах, на фонарных столбах.

Мне приснилась моя дочь. Будто она не знает решения задачи и просит меня ей помочь. Я чего-то злюсь, а потом вдруг понимаю, что решить эту задачу могу только я. Никто другой нам с дочкой не поможет. Я должна найти решение, ведь завтра учительница поставит плохую отметку. Мне будет очень стыдно, если я не решу эту проклятую и такую простую задачу. От злости я сильно бью учебником о стол…

Я проснулась оттого, что загрохотала, открываемая Николаем, дверь купе.

Он внёс постельное бельё, и протянул его мне. Я потянулась за кошельком.

– Нэ трэба грошэй, я всэ владнав, – сказал он тоном, нетерпящим возражения.

Но я не привыкла к подобным подаркам и всё-таки достала кошелёк.

– Я тоби кажу – нэ трэба грошэй! Я всэ владнав, – сказал он, как отдал приказ. Потом взял у меня из рук кошелёк и сунул его в мою же сумку. Вопрос был закрыт и не подлежал обсуждению.

– Зараз до нас дивку прывэдуть. Оту скандалистку. Шукалы, шукалы йий мисцэ, та до нас и послалы. Постэлю визмэ и прыйдэ. Давай свое мисце владновуй.

– А как же вы? Где ваша постель? – удивлённо спросила я, уразумев, наконец, что комплект только один.

– Мэни постэли не трэба, бо я раньше выхожу. Так, шо, давай, влаштовуйся и выпьем знову. Давай, давай. Разговорчики в строю!

Я достала из чемодана спортивный костюм, зубную щётку, мыло, полотенце, постелила свою постель и уже собиралась попросить Николая выйти, чтобы переодеться. Но тут дверь купе снова открылась. В проёме двери появилась рука с постельным бельём. В коридоре слышался звонкий голос обладательницы этой самой руки. В идеоматических и очень крепких выражениях кто-то объяснял своё отношение к нашей проводнице в частности, и к нашей железной дороге вообще.

Наругавшись вволю, женщина переступила порог нашего купе.

Она была, достаточно молода, но не первой трепетной молодости. Ей было лет тридцать, не больше. Одета она была в старый, видавший виды, спортивный костюм и истоптанные, но дорогие кроссовки. Вещи на ней были добротные, фирменные, но уж очень затасканные и не совсем чистые. Она пыхтела и сопела от возмущения и никак не могла успокоиться после сражения с нашей богиней вагона.

В этот момент в вагоне включили свет, который осветил красное, разгорячённое лицо вошедшей дамы. Барышня оказалась довольно привлекательной наружности, но её пышущее жаром от злости и негодования лицо ещё пылало неудержимой яростью.

– Здрасти! Свободно где? – спросила она зло и звонко. Ей трудно было сразу переключиться на мирный лад.

– У вэрху усё свободно, – спокойно ответил Николай.

– От гады, обещали нижнюю полку, от брехуны проклятые! – воскликнула барышня, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мы с Николаем изумлённо смотрели на неё и не знали, что сказать, а она не переставала возмущаться.

– От б… и такие, я ж сказала, что вещей много, я одна еду, мне трудно, я же забашляла! И это ещё мурло в юбке, финтиклюшка долбанная, никак не хотела меня никуда определять. Будто я зайцем еду! От, курва толстозадая! Ну, посмотрим, доеду я домой и посмотрю, как она будет знакомиться с моими братиками.

Вся речь вошедшей была, как удобрениями, сдобрена такой ненормативной лексикой, что, видавший многое, Николай не смог совладать с собой.

– Стоять, смирно!!! – вдруг рявкнул Николай. Я, аж, подпрыгнула на своём месте, аж, рванулась с необъяснимой готовностью исполнять команду и пребольно ударилась головой об верхнюю полку, но на меня уже никто не обращал внимание.

Женщина изогнулась, как от удара хлыстом по спине и стала медленно поворачиваться в сторону Николая, будто в замедленных съемках.

– Ну шо, сидай со мною, отут сидай, – довольно дружелюбно, но твёрдо сказал Николай, указывая на свободное место и улыбнулся.

Женщина уставилась на него не то с испугом, не то с негодованием и не могла вымолвить ни слова.