— их герцогу! А ведь этого требует закон и обычай!
— Да, ваша милость, теперь я понимаю всю серьёзность ситуации, — промолвил рабби. — Я ничего не смыслю в руководстве армией, но я слышал, что мудрые полководцы в подобных случаях казнят каждого десятого и таким образом внедряют дисциплину.
— Я уже один раз повесил каждого десятого, но это не помогло. Никто не изменил своего поведения. Я же говорю: мои люди — бесстрашные воины, и угроза виселицы их не страшит.
— Но, может быть, стоит повторить эту процедуру несколько раз, пока не подействует? — с надеждой в голосе спросил Шломиэль.
— Да ты что предлагать вздумал, вражья душа?! — зарычал герцог, наступая на дрожащего рабби. — Если я всякий раз начну вешать каждого десятого, то вскоре собственными руками уничтожу всю свою армию! Я могу произвести казнь щё один раз, не больше! И я должен быть уверен в успехе! Для этого я и обращаюсь к тебе — твои единоверцы указали на тебя как на самого просвещённого из еврейских мудрецов во всей округе. Вот и докажи мне свою мудрость!
— Я, ваша милость, весьма сведущ в иудейских книгах и комментариях к Святому Писанию, — пролепетал Шломиэль Ашкенази, дрожа всем телом, — но там нигде не обсуждаются подобные ситуации… Боюсь, что мои знания бесполезны для вашей милости…
— Ах, так?! — рявкнул герцог, хватаясь за рукоять меча. — Тогда прощайся с головой, морда жидовская!
— Господи, ваша милость, да что же вы через слово за меч хватаетесь?! — завопил рабби, отбегая подальше от Рено. — Мне кажется, я знаю, как вам помочь!
— Вот это — другое дело! — воскликнул де Шатильон, сменяя гнев на милость. — Говори же, не мешкай!
— Видите ли, ваша милость, — торопливо заговорил Шломиэль, — хотя наша религия, так же, как и ваша, не одобряет занятия чёрной магией и общение с духами умерших, я всё же позволил себе, исключительно в целях бескорыстного познания природы вещей, изучить некоторые заклинания и методы маговнекромантов. Несколько раз мне удавалось вызвать призраки мудрецов прошлого и провести с ними поучительнейшие беседы. Я думаю, что и вашем случае имеет смысл обратиться к духам умерших мудрецов. Уж они-то найдут решение!
— Исключено! — мрачно покачал головой герцог. — Духи преисподней навеки прокляты и общение с ними — святотатство!
— Подумайте, ваша милость, — в отчаянии воскликнул рабби, — я ведь буду призывать только призраки евреев! А евреи, как вам объяснит любой христианский священник, в любом случае прокляты навеки! Следовательно, общение с призраками евреев ничуть не греховнее, чем общение с живыми евреями! Как говорил мой покойный дядя, кусок свинины не станет более трефным, если макнуть его в сметану!
— А ведь верно! — вскричал де Шатильон. — Здорово ты всё объяснил! Ну, давай, зови своих духов! Кого же ты хочешь призвать? Какого-нибудь пророка?
— Пророка? — удивлённо спросил Шломиэль. — Почему же пророка, ваша милость?
— Ну как же! — всплеснул руками Рено. — Если пророки так умны, что могут предсказать будущее, то с моей проблемой они должны справиться запросто!
— Ну, что вы, ваша милость! — возразил рабби урезонивающим тоном. — Пророки вовсе не умны, они говорят лишь то, что Господь вкладывает им в уста. Господь же может вложить свои слова в уста кому угодно, даже ослице! Но не станете же вы спрашивать совета в важном деле у говорящей ослицы?
— Что же ты предлагаешь? — спросил сбитый с толку герцог.
— Я думаю, — глубокомысленно произнес Шломиэль, — что надо вызвать дух царя Шломо, которого господа рыцари изволят величать Соломоном. Он командовал внушительной армией и, наверное, сталкивался с ситуациями, подобными вашей.
— Хорошо, — согласился де Шатильон, усаживаясь в кресло, — призывай Соломона, да пошевеливайся, пёсья душа!
— Хочу лишь предупредить, что ваша милость должна с осторожностью отнестись ко всему, что скажут духи. Советы мёртвых не всегда полезны живым!
— Ладно, хватит молоть языком! — нетерпеливо бросил герцог. — Займись-ка лучше делом, не то придется всё же попотчевать тебя мечом!
Не проронив более ни слова, Шломиэль торопливо нарисовал магический круг, разделил его на пять частей и надписал в каждой части какие-то непонятные арамейские слова. При этом он постоянно бубнил себе под нос монотонные заклинания.
Внезапно раздался грохот, а между полом и потолком проскочила молния. Рено вздрогнул и перекрестился. Затем сверкнула вторая молния, третья, четвёртая. Вскоре молнии превратились в сплошной столб огня, вместо раскатов грома слышался какой-то жуткий вой, а герцог крестился, не переставая, и поминал имена всех известных ему святых.
Всё стихло так же неожиданно, как и началось. Молнии исчезли, грохот прекратился, а в воздухе запахло, как после сильной грозы. В центре магического круга стояла полупрозрачная фигура высокого человека, облачённого в богатую мантию восточного властелина.
— Это он? — спросил герцог шёпотом.
— Он, ваша милость, он самый! — с гордостью ответил Шломиэль.
— Ну, тогда поживее изложи ему суть дела!
— Конечно, ваша милость, — торопливо ответил рабби, — но умоляю вас, наберитесь терпения, ведь их величество не понимают по-арамейски, а ивритом я пользуюсь редко, и поэтому говорю медленно!
— Хорошо, — буркнул Рено, — но не воображай, что я буду ждать целую вечность!
Рабби Ашкенази заговорил с призраком, запинаясь и заполняя паузы жестикуляцией. Призрак что-то коротко отвечал Шломиэлю. Беседа продолжалась уже минут десять, и Рено, раздражённый тем, что на него никто не обращал внимания, начал уже свирепо скрежетать зубами и теребить рукоять меча. Наконец, рабби низко поклонился духу покойного государя, а тот, помахав на прощание рукой, исчез в беззвучной вспышке яркого света.
— Ну? — рявкнул герцог, свирепо глядя на еврея.
— Видите ли, ваша милость, — залепетал рабби, — в армии их величества никогда не происходило ничего подобного, и они не знают, как вам следует поступить… Ради Бога, ваша милость, оставьте в покое меч — царь подсказал мне путь к решению вашей проблемы!
— Этот путь, сдаётся мне, слишком длинен и начинает надоедать! — проговорил де Шатильон не предвещающим ничего хорошего тоном.
— Не извольте гневаться, ваша милость, — проговорил еврей, сопровождая свои слова многочисленными поклонами, — их величество дали мне имя одного духа, который безусловно сможет нам помочь! Есть в этом деле, однако, одна странность — этот дух не из прошлого,
