он из будущего, отстоящего от нас на семь с половиной веков!
— Как же это может быть?! — удивился герцог. — Если он из будущего, то он ещё не родился, а если он ещё не родился, то не мог и умереть!
— Я и сам не очень понимаю, — признался Шломиэль. — Их величество сказали, что призраки существуют вне времени, и поэтому можно вызывать духов, умерших когда угодно. Но, честно говоря, это объяснение кажется мне весьма странным.
— К дьяволу объяснения, — нетерпеливо бросил Рено. — Что это за дух?
— Его имя, — проговорил рабби, — Йохонан фон Нойман.
— Но это имя дворянина, а не еврея! — возмущённо вскричал де Шатильон.
— Я и сам удивился, ваша милость, — развел руками Шломиэль, — и несколько раз переспрашивал царя. Но их величество всякий раз подтверждали: этот человек — еврей. Кто знает, может быть, в будущем и евреев будут возводить в рыцарское достоинство?
— Ну, этого-то никогда не случится! — расхохотался герцог. — У вас, жидов, совершенно отсутствует доблесть, а это — первейшее качество, необходимое рыцарю!
— Не скажите, ваша милость, — возразил рабби, — разве Иеуда Маккаби, Иеошуа бин-Нун, царь Давид, богатырь Шимшон и многие другие не являли примеры достойной рыцарства доблести?
— Хмммм… мдаа, — неохотно согласился Рено, — но все они из далёкого прошлого!
— Но согласитесь же, ваша милость, — торжествующе воскликнул Шломиэль, — то, что существовало в прошлом, может опять возникнуть в будущем!
— Хватит болтать! — зарычал герцог, свирепо глядя на еврея. — Принимайся за работу, бездельник!
Рабби приступил к знакомой процедуре. Всё произошло, как прежде, разве что попривыкший уже к процессу вызова духов Рено вздрагивал и крестился пореже. Наконец грохот прекратился, молнии исчезли, а в центре магического круга появилось невысокого роста привидение в странной одежде.
— What the fuck?!! — воскликнул призрак, озираясь по сторонам.
— Это тот, кто нам нужен? — недоверчиво спросил де Шатильон.
— Видимо, да, ваша милость, хотя выглядит он очень странно, — неуверенно ответил Шломиэль.
— Что вам угодно? Зачем вы меня призвали? — обратился к ним призрак понемецки.
— Вы ли, сударь, тот, кого величают Йохонан фон Нойман? — осторожно начал разговор рабби.
— Йохонан? Хммм… ну, допустим, — ответило привидение, — а вы-то кто такие?
— Я — рабби Шломиэль Ашкенази, а этот благородный рыцарь — герцог Антиохский, властелин здешних мест. Мы вас призвали, чтобы вы помогли нам разрешить очень сложную проблему…
— А вы — еврей или дворянин? — вклинился в беседу Рено.
— Я-то? — удивился вопросу дух. — Я родился в еврейской семье в Австрийской империи. Император пожаловал наследственное дворянство моему отцу.
— Ну, что я говорил! — возликовал Шломиэль.
— Хммм, — промычал Рено, — значит, вы рыцарь! И каким же оружием вы, господин рыцарь, изволили лучше всего владеть при жизни?
— Оружием? — переспросил призрак. — Видимо, следует сказать, что из всех видов оружия лучше всего я овладел водородной бомбой.
— Дородной бомбой???
— Водородной… Это, видите ли, такое оружие, которое поражает на расстоянии ураганом огня.
— Аааа, — понимающе протянул герцог, — что-то вроде греческого огня! Ну, это — игрушка, не достойная настоящего рыцаря! Она может здорово напугать неопытных воинов, но настоящих бойцов такая штука не остановит! Судьбу битвы решают добрые мечи — ныне, присно и во веки веков!
— Вы так полагаете, коллега? — усмехнулось привидение. — Впрочем, для человечества было бы лучше, если бы оно продолжало разделять ваши убеждения. Но… господа, в чём состоит проблема, которая вас так волнует?
Герцог изложил духу суть дела. Выслушав Рено, призрак дважды прошёлся по периметру магического круга, скрестив руки на груди. Было очевидно, что задача его весьма заинтересовала.
— А скажите, коллега, — обратилось привидение к Рено, — ваши бойцы действительно не знают страха смерти? Они не отступят, даже если гибель неизбежна?
— С какой стати!? — ответил де Шатильон. — Какой смысл лезть на рожон, навстречу неминуемой гибели!?
— Прекрасно! — заявил призрак. — А какова вероятность погибнуть во время штурма города?
— Что??? — спросил обескураженный Рено.
— Ну… какая часть отряда может погибнуть при штурме? — поправился дух.
— Это зависит от того, насколько успешной являлась атака, — ответил герцог. — Бывает, гибнет каждый двадцатый. А бывает — каждый седьмой или даже каждый пятый.
— Вот именно! — радостно вскричало привидение. — То есть добавочная десятипроцентная вероятность смерти на виселице недостаточно радикально изменила общее математическое ожидание гибели! Поэтому воины не видят причины модифицировать своё поведение!
— Разрази меня гром, если я хоть что-нибудь понимаю! — взревел де Шатильон. — Что вы такое бормочете, господин рыцарь?
— Вы, рабби-рыцарь, употребляете такие мудрёные словечки, что нам, неучам, трудно следить за вашей мыслью, — вставил реплику Шломиэль.
— Не обращайте внимания, — отмахнулся от них призрак, — я просто рассуждаю вслух. Потом я вам всё объясню.
После этого дух продолжил ходить по периметру магического круга, бормоча себе под нос какие-то непонятные слова. До слуха рабби и герцога долетали «равновесие нэша», «парэто-оптимальность» и другие столь же странные и пугающие фразы.
— Совершенно ясно, что необходимо исключить случайную составляющую из схемы поощрений и наказаний, — наконец глубокомысленно изрек призрак. — Скажите, коллега, — произнес дух, обращаясь к Рено, — а как выбирались кандидаты на виселицу в тот раз, когда вы решились на показательную казнь?
— Сначала я разбил весь отряд на группы по десять человек, — начал объяснять герцог. — Затем каждый десяток тянул жребий — деревянные палочки, на которые краской были нанесены точки, от одной до десяти. На виселицу отправлялся тот, кто вытянул наименьшее количество точек и был замешан в нарушении дисциплины. Таким образом, те немногие, которые воздержались от самовольного мародёрства, не попали на виселицу.
— Его милость славится великодушием и справедливостью! — поспешил проговорить Шломиэль.
— Это весьма заметно! — охотно согласился призрак и продолжил, обращаясь к де Шатильону. — Вы придумали отличный алгоритм, коллега! Ничего не нужно менять в процедуре! Проведите точно такую же жеребьёвку, но не после штурма, а перед ним!
— Перед штурмом?!! — изумился Рено. — Но ведь перед штурмом ещё не известно, кто будет преступником!!!
— Вот и замечательно! — радостно ответил дух. — Вы, коллега, объявите,
