Мы потели, наша одежда воняла. Никто не утруждался постирать вещи, вместо этого мы лихорадочно придумывали себе занятие. Мы все справляли нужду в общую бочку, внутри которой специальные машины перерабатывали отходы и выдавали пайки для повторного переваривания. Мои слова вызывают отвращение? Наверное, я действительно отвратителен. Но вы должны понять, насколько все потеряло прелесть для нас. Робо-рестораны добавляли соль во все, но соль не давала нам вкуса к жизни. Флуоресцентный свет слепил, с течением времени зрение становилось все хуже.
Все увядало. Дружба, любовь, память. Мы просыпались с включением главных ламп и расходились по своим делам, зевая и почесываясь. Работали скорее по привычке, чем по необходимости. Мы еле удерживались от того, чтобы не заснуть днем, так изматывала ежедневная рутина. А ночью огни гасли, оставляя умирающий отсвет на панелях, затем приходила тьма, мрак космического пространства. Человек не выносит полного отсутствия света, ему нужно хотя бы слабое свечение луны из-за черных облаков. Мы не могли уснуть, лежали с открытыми глазами и чуть слышно разговаривали друг с другом.
Мусором было завалено все кругом. Сколько уборок бы я ни назначал, казалось, грязи становится только больше. Появились вши. Никто не знал, откуда они взялись. Все пассажиры и все объекты внутри корабля подверглись стерилизации. Груз находился во внешних контейнерах и, соответственно, обеззараживался космической радиацией. Но гниды откуда-то все же возникли, и мы все заразились. Другие корабли избежали подобной участи, и это только усиливало наше горе, заставляло чувствовать себя специально избранными для страданий.
Откуда же взялись вши? Одни считали, что их занесли рабочие, которые собирали корабль на орбите. Другие воображали, что личинки вшей были вморожены в саму комету, а к нам попали с водой. Глупая выдумка, на самом деле мелкий лед с кометы тщательно обеззараживался, прежде чем попасть внутрь корабля. Но почему-то именно эта история повторялась чаще всего.
Слухи более убедительны, чем здравый смысл. Мне кажется, людям понравилось предположение, что они заразились космическими вшами, какими-нибудь доисторическими экземплярами из иных миров, которые спали до поры до времени в ледяной могиле, а потом оттаяли, чтобы питаться человеческой кровью. Мы брились наголо и применяли на скорую руку выдуманные средства: это были белые слоистые субстанции из питьевой соды, которые мы ладонями втирали в свои лысые черепа. Я помню, как при очередной уборке помещений собрал такое количество пораженных человеческих волос, что засорилась очистительная машина.
Сказать ли вам, каков был процент самоубийств за время ускорения? Трое покончили с собой за первый месяц, но это скорее сказывалась тревога и подавленность из-за отбытия с планеты, чем корабельное сумасшествие. Через шесть месяцев — семь удачных суицидов и двенадцать попыток уйти из жизни. Почти все самоубийцы принимали смертельную дозу стандартных медикаментов.
На седьмой месяц кто-то украл шаттл. У нас имелась только дюжина шаттлов, поэтому они очень ценились, без них мы не могли обслуживать корабль. Вы когда-нибудь видели птиц? Конечно, у нас имелись птицы, как часть населения нашего ковчега, но они являлись несчастными созданиями с подрезанными крыльями и были заключены в клетку, которой служил наш корабль. Для нас они стали не ангелами, как задумывалось, а гадящими машинами, загрязнявшими наш дом. Но, глядя на них, можно заметить, насколько они чистоплотны, как тщательно они за собой ухаживают. Они пестуют каждое перышко, потому что, если оперение не будет в идеальном состоянии, птицы не смогут летать. Мы — те же летающие создания, но только летящие не по воздуху…
Самым популярным заданием считалась работа на шаттле, потому что она давала иллюзию ухода. Бегство с корабля, пусть всего на несколько метров… Проверка поверхности аппаратов, кабеля, путешествие с новостями или товарами вниз или вверх по кабелю к соседним кораблям. Как же мы ценили полеты на шаттлах!.. Я твердо уверен, что в такие командировки назначали не всегда в соответствии с порядком, существовало взяточничество и подкуп сексом. Это назначение стало среди нас чем-то вроде валюты. А почему нет? Я бывал на каждом из одиннадцати кораблей, когда они еще строились на орбите. Все мы видели их. Корабль над нами, «Сенар», как две капли воды похож на наш — точно так же, как и корабль под нами, «Вавилон».
Люди были такими же, и до полета мы старались избегать друг друга. Каким же ограниченным становится человеческое сознание; теперь для нас поездка вдоль кабеля, смакование тепловатой водички с сенарцами оказалось сравнимым с путешествием на гору Сион, посещением земли обетованной.
И вот… эта женщина (ее имя — Катарина, насколько я помню) заполучила назначение на шаттл. Она порезала ножом своего партнера по заданию в воздушном шлюзе. Порез был очень глубоким, он не затягивался многие и многие месяцы — в нашем воздухе раны не желают заживать. Короче, она украла шаттл и во время полета сожгла двигатели. Топливо горело, горело слишком ярко, а потом — внезапная слепящая вспышка, и все.
Вы скажете, что женщина переоценила возможности механизмов, но сделано это было намеренно. Катарина перелетела через два последних корабля и врезалась в якорь на конце кабеля. Столкновение, скомканный шаттл и взрыв. Теперь говорят, она не собиралась попадать в аварию и устраивать зрелище из собственной смерти. Говорят, женщина сошла с ума из-за ребенка, которого оставила на Земле, что она надоедала капитану просьбами вернуть ее домой. Но обратного пути не было, и Катарина лишилась рассудка, забрала шаттл и попыталась улететь, но не рассчитала свои силы и попала в аварию. Надо быть ненормальной, чтобы всерьез надеяться вернуться на Землю: мы летели уже семь месяцев. Слишком далеко. А много ли на шаттле воды и воздуха?
Но она была всего лишь самой эксцентричной из всех самоубийц. Как жаждали мы новостей! И все же — как быстро мы устали вспоминать это единственное стоящее событие на все путешествие. Как бы нам ни надоело это происшествие, мы продолжали говорить о нем снова и снова. История женщины, ее семья, мотивы ее поведения…
А что же я? Рискуя показаться бессердечным, признаюсь, что больше всего боялся за якорь. Я сам крепил его. Работал неделями над балансировкой отдельных частей, чтобы ни одна из них не оказалась больше остальных. В системе назначения плавка металла довольно редкая вещь. Кроме того, у нас были запасы атомарного кислорода, собранного на Юпитере. Семьдесят пять тысяч тонн. Они находились как раз в месте аварии, вместе с сетями архитектонического кабеля. Катарина могла взорвать все это, что стало бы большой неприятностью. Но якорь выдержал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
