Но рассказ о том ужасном, глупом четверге, рассказ о его невероятных последствиях и рассказ о том, как эти последствия оказались непостижимо переплетены с этой замечательной книгой, начинается весьма обыденно.
Рассказ начинается с дома.
1
Дом стоял чуть на пригорке, на самом краю поселка. Он стоял на отшибе и глядел на широкий простор сельской местности где-то в Западных графствах. Это был совершенно ничем не примечательный дом — ему было около тридцати лет, он был приземистый, угловатый, кирпичный, и на фасаде имел четыре окна размера и пропорций таких, чтобы возможно менее радовать глаз.
Единственным человеком, для которого этот дом был чем-то особенным, был Артур Дент, да и то лишь потому, что дом этот оказался единственным, в котором тот жил. Артур жил в этом доме около трех лет, с тех самых пор, как уехал из Лондона из-за того, что Лондон раздражал его и действовал ему на нервы. Артуру тоже было около тридцати, он был брюнет, и он никогда не жил в ладу с самим собой. Более всего его беспокоило то, что люди постоянно спрашивают его, чем он так обеспокоен. Работал он на местном радио и постоянно рассказывал своим друзьям, что это гораздо интереснее, чем они думают. Так оно и было — большинство его друзей работали в рекламе.
Накануне, в среду, прошел довольно сильный дождь, дорожки развезло, но в четверг утром вышло яркое солнце и осветило дом Артура Дента — как выяснилось вскоре, в последний раз.
Артур как-то пропустил то, что в управлении по планированию приняли решение снести его дом и построить на его месте шоссе.
* * *
В восемь утра в среду Артур чувствовал себя нехорошо. Он смутно проснулся, смутно прошелся по комнате, открыл окно, увидел бульдозер, нашел тапки и прошлепал в ванную умыться.
Зубную пасту на щетку — так… Чистим зубы…
Зеркало для бритья — направлено в потолок. Артур поправил его. На мгновение в нем отразился второй бульдозер за окном ванной комнаты. Поправленное, зеркало отразило щеки Артура Дента. Он выбрил их, умылся, вытерся и пошлепал в кухню, чтобы кинуть в рот что-нибудь полезное.
Чайник, плита, холодильник, молоко, кофе. Зевок.
Слово «бульдозер» блуждало в его уме некоторое время, пытаясь связаться с чем-нибудь.
Бульдозер за окном кухни был довольно крупным бульдозером.
Артур поглядел на него.
Желтый, — подумал он и зашагал обратно в спальню одеваться.
Проходя мимо ванной, Артур остановился и выпил большой стакан воды, а потом еще один. Он начал подозревать, что это — похмелье. А с чего бы? Разве накануне он пил? Артур решил, что, видимо, да. В зеркале для бритья он поймал отблеск. «Желтый», подумал он и зашагал в спальню.
Артур встал и задумался. Пивная, подумал он. Ага — пивная! Артур смутно вспомнил, как он был зол — зол по какому-то очень важному поводу. Он рассказывал об этом людям, рассказывал очень долго, вспоминалось ему: самым отчетливым зрительным воспоминанием были пустые глаза людей. Что-то о новом шоссе, про которое он только что узнал. Решение приняли несколько месяцев назад, но никто не знал об этом. Забавно. Артур отпил воды. Все устроится, решил он, никому не нужно новое шоссе, управление не имеет права. Все устроится, все уладится.
Боги, однако, какое жуткое похмелье. Артур поглядел на себя в зеркало платяного шкафа. Высунул язык. «Желтый», — подумал он. Слово «желтый» поблуждало в его уме некоторое время, пытаясь связаться с чем-нибудь.
Спустя пятнадцать секунд Артур выскочил из дома и лег перед большим желтым бульдозером, который подъезжал к нему по садовой дорожке.
* * *
Мистер Л. Проссер был, что называется, простым человеком. Другими словами, он был углеродной формой жизни, происшедшей от обезьян. Более подробно — ему было сорок лет, он был толст, мешковат, и работал он в районном управлении. Любопытно, что, сам того не зная, мистер Л. Проссер по мужской линии был прямым потомком Чингиз-Хана, хотя множество поколений и смешение рас так перетасовали его гены, что он не имел никаких различимых монголоидных черт, и единственное наследие могучего предка состояло в уже упомянутой склонности мистера Л. Проссера к полноте и его пристрастие к маленьким меховым шапочкам.
Он вовсе не был великим воином; в сущности, он был нервным и озабоченным человеком. В тот день он был в особенности озабочен и нервничал более обычного. Возникла неожиданная помеха в его работе — которая заключалась в том, чтобы дом Артура Дента был снесен до окончания рабочего дня.
— Вылезайте, мистер Дент, — сказал он, — У вас ничего не выйдет, вы же сами знаете. Вы же не можете лежать под бульдозером бесконечно. — Он попытался яростно сверкнуть глазами, но это ему не удалось.
Артур, лежа в грязи, огрызнулся на него.
— Я упрямый, — сказал он. — Посмотрим, кто первый сломается.
— Боюсь, что вам все-таки придется уступить, — сказал мистер Проссер, повозив свою меховую шапочку по макушке. — Шоссе должно быть построено, и оно будет построено.
— Кстати, шоссе! — сказал Артур, — Зачем его строят?
Мистер Проссер погрозил Артуру пальцем, потом перестал и убрал палец.
— Что значит — «зачем строят»? — спросил он. — Это шоссе. Шоссе строить нужно.
Шоссе — это приспособление, позволяющее одним людям очень быстро попасть из пункта A в пункт B, в то время как другие люди стараются очень быстро попасть из пункта B в пункт A. Люди, живущие в пункте C, расположенном посередине между A и B, часто диву даются, что такого особенного в пункте A, что столько людей из пункта B так хотят туда добраться, и что такого особенного в пункте B, что столько людей из пункта A так хотят добраться туда. Часто им хочется, чтобы люди, наконец, раз и навсегда разобрались, где же они хотят быть.
Мистер Проссер хотел быть в пункте D. Пункт D не находился нигде конкретно. Им могла бы стать любая подходящая точка, достаточно удаленная от пунктов A, B и C. В пункте D Мистер Проссер желал бы иметь хорошенький маленький коттедж с топорами над дверью, а все свое время проводить в пункте E, который был бы ближайшей к пункту D пивной. Его жена, конечно, мечтала о вьющихся плющах, но Мистер Проссер хотел топоры. Почему — он не знал. Просто ему нравились топоры.
Под насмешливыми ухмылками бульдозеристов мистер Проссер вспотел и покраснел. Он переступил с ноги на ногу, но не почувствовал себя удобнее. Кто-то явно проявлял полную некомпетентность, и мистеру Проссеру от всей души хотелось, чтобы это оказался не он.
Мистер Проссер сказал:
— У вас было достаточно времени, чтобы обратиться с предложениями и жалобами.
— Достаточно времени? — взвыл Артур. — Достаточно времени! Я впервые услышал об этом от рабочего, который пришел сюда вчера. Я спросил его, не пришел ли он помыть окна, а он сказал «нет, я пришел сносить дом». Конечно, он не сказал мне это сразу. Черта с два. Сначала он вытер пару стекол и взял с меня пятерку. А потом уже сказал.
— Но, мистер Дент, со всеми планами вы могли ознакомиться в вашем районном отделении управления по планированию на протяжении последних девяти месяцев.
— Ну да! Как только я узнал, я сразу отправился взглянуть на них, еще вчера днем. Вы же пальцем о палец не ударили, чтобы обратить ни них чье-либо внимание, так? Во всяком случае, не рассказали о них никому ни словечка.
— Планы висели на доске объявлений…
— На доске? Мне пришлось спуститься в подвал, чтобы найти их.
— Ну да, доска объявлений находится там.
— С фонарем!
— Ну, наверно, света не было.
— И лестницы тоже!
— Но вы ведь нашли объявление, так?
— Да! — сказал Артур. — Что да, то да! Оно лежало на самой нижней полке закрытого шкафа, засунутого в бывшую уборную, на двери которой висит знак «Осторожно, леопард».
Проплыло облако. Оно бросило тень на Артура Дента, лежащего, опершись на локоть, в холодной грязи. Оно бросило тень на дом Артура Дента. Мистер Проссер нахмурился.
— Можно подумать, это был такой замечательный дом, — сказал он.
— Прошу прощения, но мне он нравится!
— Вам понравится новое шоссе.
— Да заткнитесь вы! — сказал Артур Дент. — Заткнитесь и убирайтесь, и ваше чертово шоссе заберите с собой. У вас нет никакого права, и вы это знаете.
Рот мистера Проссера пару раз открылся и закрылся, а в голове его пронеслись необъяснимые, но жутко приятные видения: дом Артура Дента пожирает огонь, а сам Артур, визжа, бежит прочь от пылающих руин, и из спины его торчит по меньшей мере три здоровенных копья. Мистера Проссера часто беспокоили подобные видения, и они очень нервировали его. На мгновение он замялся, но потом собрался с мыслями.
— Мистер Дент! — сказал он.
— Да, я слушаю, — отозвался Артур.
— Немного информации к размышлению. Вы имеете представление, какой ущерб понесет бульдозер, если я просто позволю ему наехать на вас?
