лошадь. Сёк до смерти.
– Алый, вперед! – не приказ, а просьба, лететь быстрее ветра. Да, он слепой и, наверное, ничем не сможет помочь. Но он сможет броситься под кнут. А Алый… друг не подведёт!
Водитель лимузина костерил пробку, баранов, из-за которых и возникают пробки и… ну, в общем всех, от кого рождаются эти бараны, из-за которых и… он знал инструкции и знал, что не имеет право покидать кабину, ни при каких обстоятельствах. Он даже окно не мог открыть и сказать, куда бы баранам нужно пойти…
А затор возник из-за того, что телега с установленной на ней очень тяжёлой бочкой не могла забраться в гору, да еще в неё с боку въехала другая телега с горшками, оглобли в раскоряку, колесо в выбоине, лошади дергаются, а толку – меньше, чем у гульки хвостик. А тут еще и герцогский лимузин нарисовался, и как его сюда занесло? Ах ты неладная… и мастеровой, что правил телегой с бочкой, видя такие дела, кнутом стал стегать лошадь, наотмашь со всей своей молодецкой дури. Старая кобыла уже тем виновата, что силы у неё не те, дура она полная, да и под горячую руку попала. Когда бьешь по хребту, а лошади хоть бы что, тогда бей по морде, по глазам стегай, чтобы проняло. И мастеровой стал хлестать по глазам. Вот тогда лошадь и испустила уже не звериный вопль, а крик забиваемой души. И содрогнулись люди вокруг, у которых в груди были не только мышцы, качающие по венам кровь…
Анна не могла слышать этот отчаянный вопль! Она заткнула уши ладошками. Но звук проникал даже под плотно прижатые к голове ладони. От него нельзя спрятаться. И тогда Анна открыла дверь. Гувернантка в это время смотрела – не освободилась ли дорога. А охранники… позже они даже под пытками не смогут внятно ответить на вопрос: «что они делали в это время?» Потом их казнят. Но лучше не торопить будущее… Анна выскользнула из салона лимузина и пошла. Как можно быстрее она пошла по улице. Она не знала куда. Подальше. От крика. Она держалась за стену левой рукой и выставила вперед правую, и шла… шла… только бы поскорее не слышать этих страшных звуков, проникающих под кожу! И тут что-то твердое ткнулось ей в ногу, прямо около колена, куда не доставала юбка. Это был холодный и чуть мокрый нос Алого (как и положено у здорового пса). Анна погладила собаку. Алый дал себя погладить. Он видел хороших людей и мог отличить их от людей плохих. А ещё важно, что лошадь перестали стегать, потому что местный силач Вольт добрался до места происшествия, вырвал кнут из рук мастерового и слегка его толкнул, мастеровой неожиданно упал и понял, что лучше не вставать. А потом телеги опытные люди быстро расцепили и восстановили нормальное движение …
– Какой ты мохнатый и добрый… – Анну уже не мучил истошный крик, и она спокойно трепала голову овчарки. – Как его зовут? – девушка почему-то подумала, что спрашивает Изольду, она так привыкла, что гувернантка всегда рядом, что сильно удивилось, когда не сразу (не сразу?!) ей ответил совершенно незнакомый голос.
– Его зовут Алый, он мой поводырь, – Ян не видел незнакомку, но ему очень понравился её сильный голос. Юноша вслушивался в него, как в музыку органа в церкви, как в журчанье ручейка, как в трель соловья, поэтому и ответил не сразу.
– Ты тоже слепой? – Анна сначала спросила, а потом смутилась и покраснела.
– Да, а ты разве… – и тут Ян понял и тоже смутился. – Ты тоже… – но это было невежливо. А Анна вообще не знала что сказать, ведь… и тогда они протянули друг к другу руки и их пальцы встретились. И их сердца встретились… Почему эту восхитительную, эту светлую, эту волнительную сцену никто не заметил? Ни вездесущие мальчишки с улицы, ни жандарм на перекрестке, ни любопытные перечницы из соседних домов, которые знают всё, что происходит в каждом из окон днем и ночью. Чудеса, да и только!
Привидение из могилы Йохана утверждает, что это фея Моргана навела порчу на Анну. Позавидовала её красоте, вот и лишила зрения. Забавница такая эта чародейка, знала, что отнять, красоты не попортив, и в то же лишив целого мира. Впрочем, кто в своем уме обращает внимание на слова какого-то привидения? Вот и мы не будем.
Воргу – начальнику охраны герцога – хотелось провалиться под землю, но он знал, что даже в Аду герцог Бальба его найдет… и… а вот это было слишком страшно даже для ветерана многих войн и пограничных конфликтов. Он стоял с непокрытый головой перед светлыми и настолько холодными глазами герцога, что мухи старались не залетать в зал, а то можно попасть под ледяной взгляд, замёрзнуть и упасть на пол. С герцогом Ворг прошёл огонь и воду, а вот медные трубы испытал только Бальба, ведь начальнику охраны слава не положена по статусу. Если бы сейчас герцог сказал, что ему нужно сердце Ворга, тот, ни секунды не задумываясь, вскрыл себе грудь именным клинком и положил сердце на стол. Но герцог сказал иное.
– Найди.
Приказ слишком прост и слишком сложен одновременно. Уж если лучшие ищейки, полиция и воры не помогли, то теперь только Ворг и сможет вернуть Анну. И Ворг вышел из кабинета и пошёл по коридору, люди от него просто шарахались, а потусторонние существа расщеплялись на составные части ещё раньше.
Многие хотели получить внушительный куш в двести тысяч полновесных золотых. Но близко злато, да в свой сейф или тайник не засунешь. Потому что никто не мог найти Анну, за которую так много премиальных назначено. Проблема профессиональных ищеек и простых любителей обогатиться без соответствующей квалификации заключалась в том, что они искали её сиятельство. В образе. Или похитителей, скрывающих её с целью получения выкупа. За золотом люди не видели льва. А в слепом мальчишке рядом с шарманкой на площади никто не видел Анну. Приобщение к труду прошло просто. Катя – мама Яна – смыла с Анны всю косметику, её слишком приметные волосы уложила и спрятала под берет. И вот у всех на виду под звуки скрипучей шарманки Анна поет старинные песни. У неё очень хорошая память и она их запоминает буквально на лету. А поёт так душевно и жалостливо, что слушатели плачут. Не все кидают в коробку на земле медяки, некоторые подносят
