Читаем без скачивания Век распутства - Ги Бретон

В «Мемуарах» маршала Вийара содержались, по всей вероятности, некоторые уточнения по этому поводу, по цензура вычеркнула их из соображений нравственности.

Таким образом, инцидент был исчерпан. Однако при дворе опасались, что король сможет повторить ошибку. Поэтому в июне 1724 года Людовика XV отправили погостить к герцогу Бурбонскому в Шантийи, чтобы там попытаться лишить его невинности.

В качестве почетного эскорта в поездку с королем отправились семнадцать молодых девиц, не отличавшихся высокой нравственностью.

30 июня, ровно в полдень, когда солнце стояло так высоко, что королевские слуги прятались от жары в прохладных коридорах, молодые женщины покинули дворец и отправились в путь, радуясь, что одной из них, возможно, удастся лишить невинности этого прекрасного как бог молодого человека.

Впереди всех в открытой карете ехал Людовик XV, улыбаясь приветствующим его французам. Бедолага и не подозревал, о чем сговорились придворные. Не замечал он и лукавых взглядов обитателей Версаля, которые, разумеется, были в курсе дела.

– Посмотрим, – говорили они друг другу, – какая из этих прелестных женщин удостоится чести лишить невинности нашего государя.

Королевские подданные посмеивались, глядя на своего государя, а Людовик XV наивно полагал, что народ счастлив, если смеется.

Женская половина обитателей Версаля украдкой поглядывала на юного монарха. Они не скрывали своей зависти к девушкам, облеченным почетной миссией овладеть королем Франции.

Разумеется, для объяснения цели поездки были найдены самые банальные причины. Но земля полна слухов. Так и на этот раз многие горожане знали, зачем король отправился в это путешествие. Вот что писал по этому поводу Барбье5:

«В Париже распространился слух о том, что в Шантийи произойдут большие события, однако истинная цель поездки весьма пикантна: при дворе решили привить королю вкус к женщинам и лишить его невинности. Высказывалось даже мнение, что такая мера будет способствовать становлению его характера и придаст его внешности более мужественный вид и, помимо всего, сделает его более покладистым. В самом деле, в королевском эскорте не было ни одного юноши. Все сопровождавшие короля мужчины были зрелого возраста. Проведение «операции» было возложено на мадам Лаврийер, которой поручалось заняться им лично или же передать свои полномочия молоденькой герцогине д’Эпернон, обладавшей приятной внешностью. Однако предпочтение все-таки отдавалось мадам Лаврийер: она была тоже недурна собой, но имела гораздо больший опыт в любовных делах. А некоторые придворные и вовсе опасались, что юной герцогине будет не по силам справиться со столь ответственной задачей…»6

По приезде в Шантийи были организованы развлечения на свежем воздухе: прогулки, игры в прятки. И все молодые женщины наперебой стремились завлечь Людовика XV вглубь леса. Но всякий раз раздосадованный подросток упрямо выскальзывал из их рук.

В конце концов молодые дамы были вынуждены признать свое поражение. Поставленная перед ними задача оказалась непосильной. В начале августа Барбье сделал в своем дневнике следующую запись: «Похоже, что поездка так и не достигла своей цели. Король занят только охотой и совсем не желает проявить свою мужественность, что, на мой взгляд, весьма огорчительно, так как он хорошо сложен и имеет привлекательную внешность. Но что поделаешь, если таков его выбор? Он волен сам собой распоряжаться. Все попытки женщин соблазнить короля привели лишь к тому, что к известной песенке о штопальнице чулок Маргарите был добавлен еще один куплет:

Торговка мясом жареным МаргоДружку сказала: «Милый, поглядиНа этот сброд. А почему это егоВезут с таким почетом в Шантийи?Как, чтоб невинности лишитьЛишь одного, нагнали столько слуг?Да стоило ли так народ смешитьИ приглашать семнадцать шлюх?»

Во время поездки в Шантийи Людовик XV так и не познал удовольствий, получаемых от общения с женщинами, и по-прежнему оставался девственником, о чем печалились все придворные дамы. Однако, не теряя надежды, они продолжали бросать страстные взгляды на короля. Не было придворной красавицы, которая не старалась бы как можно чаще попадаться ему на глаза, прогуливаясь вокруг и изо всех сил вихляя бедрами.

Но, как и прежде, успеха они не добились: короля занимала только игра в карты. Женщины не представляли для него никакого интереса.

И вот тут-то одна из них, мадемуазель Шароле, сестра герцога Бурбонского, которой шел уже двадцать девятый год, решила попытать счастья там, где другие женщины до нее терпели поражение. Она была довольно привлекательна и обладала живым темпераментом, имея в своем активе множество любовных приключений.

Для начала красавица стала напропалую кокетничать с королем, но успеха не имела. Не отчаиваясь, она переменила тактику и стала крутиться вокруг короля, только вздыхая и поглаживая себя, словно кошка, а однажды вечером так осмелела, что подсунула в карман королю записку с любовными стихами:

Вы по характеру ужасно нелюдимы,Но взглядом очень многих обольстили,Как можно, чтоб вы не были любимыИ в столь младые лета не любили?

Коли любовь вам дать урок желает,Отдайтесь ей, не говоря ни слова:Любовь давно всем миром управляет,Она – всему прекрасному основа.

Людовик XV не ответил. Но усилия молодой женщины не пропали даром: в его характере стали происходить перемены, что привело к тому, что он постепенно изменил свое отношение к женщинам. В этом смогли убедиться придворные однажды вечером, на приеме у графини Тулузской в Рамбуйе, когда одна из приглашенных дам, будучи беременной, вдруг почувствовала первые схватки.

– Я думаю, – воскликнула молодая женщи на, – что головка ребенка уже прошла…

Испуганные гости срочно послали за акушером. Людовик с беспокойством в голосе спросил:

– Если потребуется срочная операция, кто ее сможет провести?

Среди приглашенных находился королевский хирург Лапейронни.

– Государь, – сказал он, – мне не впервой принимать роды.

– Возможно, – произнесла мадемуазель Шароле, – но для такой операции требуется опыт, а вы, наверное, уже забыли, как это делается.

Слова молодой женщины больно задели хирурга.

– Не беспокойтесь, мадемуазель, – ответил он, – кто умеет положить, тот сумеет и вынуть.

Слова хирурга возмутили присутствующих, а Лапейронни, покраснев до корней волос, с испугом посмотрел на Людовика XV.

Но король только расхохотался…

Ни на что не претендуя, мадемуазель Шароле все-таки удалось заставить короля распрощаться со своей показной добродетелью.

Глава 2

Любовница герцога Бурбонского расстроила свадьбу Людовика XV и Инфанты

Благодаря мадам де При Испания породнилась с австрийским домом.

Пока Людовик XV пребывал в полном неведении об удовольствиях, высоко ценимых его предками, герцог Бурбонский, напротив, предавался им с упоением вместе со своей любовницей, мадам де При, женщиной не только прелестной, но и большой мерзавкой. По словам Дюкло, «красивая внешность и тонкий ум помогали ей скрывать под маской наивности самый страшный порок – лживость. Считая добродетель лишенным всякого смысла словом, мадам де При была испорчена до мозга костей. Смиренная на вид, но распутная по своей сути, она без зазрения совести изменяла своему любовнику»7.

В то же время эта очаровательная особа имела над герцогом Бурбонским такую власть, что стала в государстве самой могущественной персоной8.

Мадам де При не знала предела своим честолюбивым замыслам и была готова на все ради наживы. Спекулируя хлебом, наживаясь на понижении курса денег, она заставила герцога восстановить старый феодальный налог, назначаемый по случаю вступления в новую должность, затем добилась от Лондона пенсии в сорок тысяч фунтов стерлингов за помощь в проведении выгодной для англичан политики.

В конце 1734 года мадам де При занялась необычным делом: она решила подыскать жену своему любовнику.

Зная, что герцогиня Бурбонская, мать премьер-министра, хочет женить сына, мадам де При решила опередить события и найти ему такую жену, при которой она по-прежнему удерживала бы бразды правления в своих руках.

Для такого важного дела могла подойти только девушка скромного происхождения, неприметной внешности, застенчивая, лишенная честолюбия, не склонная к интригам, которая будет всю жизнь чувствовать себя обязанной за оказанную ей честь.

В конце концов мадам де При повезло: после долгих розысков она нашла такое сокровище. Ею оказалась дочь Станислава Лещинского9, проживавшая в уединении в большом полуразрушенном доме в Виссембурге, что находился в Нижнем Эльзасе. Ее отец, ставший благодаря усилиям шведского короля Карла XII королем Польши в 1704 году, был некоторое время спустя смещен с трона и после многих лишений нашел наконец убежище во Франции. К тому же он был беден.