Букет я передарила Стерве в надежде смягчить ее каменное сердце и вымолить еще пару дней, но глыбу льда в груди женщины оказалось не так-то просто растопить.
— Работай, Яблокова! Крайний срок — пятница!
В отчаяньи я подловила одну из любовниц немца, решив сделать из нее «проверенный источник», на который сошлюсь в статье, но легкомысленная на первый взгляд девица сплетничала обо всем, кроме Мариуса Буркхарда.
Под конец недели в душе поселилось желание прибить этого несговорчивого гада. Бадей, уже сдавший свою статью про коллекцию Алика, предложил мне пару танков, но я даже не посмеялась. Вообще, сложно иметь чувство юмора, когда в твою жизнь нагрянула такая ж…
— Это невозможно! — зло выругалась я вечером четверга.
Но уже через пятнадцать минут, встретив Стерву в коридоре, поняла — невозможное вполне себе даже возможно, если на тебя очень сильно давит главный редактор.
В итоге я всю ночь искала компании, работающую в сфере клининга, и таки нашла нужную. Большая часть ребят, занимающихся промышленным альпинизмом, пользовалась веревками, креплениями и чем там еще надо, чтобы спуститься с крыши к нужному окну. Я же искала компанию, которая использует специальные подъемники.
Нашла, заказала, выклянчила у Стервы бюджет на оплату этого рискованного и незаконного предприятия. Подумав немного, на всякий случай связалась со своим братом Димкой, который честно обещал прикрыть и забрать меня из обезьянника, в случае чего.
План был предельно прост: я спускаюсь на подъемнике к нужному окну и начинаю увлеченно водить мокрым валиком туда-сюда. Богатые обычно мало обращают внимания на прислугу и обслуживающий персонал, который неизменно суетится рядом, доставляя в их жизни повышенный комфорт, поэтому я не слишком боялась быть замеченной.
Пользуясь спецовкой и желтой каской, которые делали меня совсем неузнаваемой, я хотела пофоткать через окно, как Мариус Буркхард проводит свой рабочий день, понаблюдать за тем, как мужчина ведет дела, и на основе этого сделать статью.
Это, конечно, не интервью, но хотя бы что-то. И я надеюсь, этого банального «что-то» хватит на то, чтобы Стерва дала мне еще неделю для попытки.
Блин, Яблокова… Какая же ты наивная!
Спустить меня спустили, вот только ни о какой съемке и наблюдении уже и речи быть не могло. В самый неподходящий момент я посмотрела вниз и внезапно поняла, что панически боюсь высоты.
Тело среагировало без моего на то участия — попа сама собой опустилась на металлическую сетку, заменяющую пол в подъемнике, руки вцепились в холодные, даже несмотря на лето, поручни, а я сама начала бояться. В моем исполнении это было похоже на тихий, печальный скулеж.
Порыв ветра заставил подъемник качнуться вперед и удариться о стекло колесиками. Я заскулила еще громче, осторожно отцепила пальцы от поручня и потянулась за телефоном.
Сейчас, сейчас…
Надо только позвонить ребятам и сказать, чтобы поскорее подняли меня обратно.
Черт с ней, с этой треклятой статьей! Пусть Стерва идет лесом! Обойдусь без всяких повышений, продвижений и прочей чепухи… И вообще перепишу статью про экстремальные профессии! Первое место сто процентов отдам мойщикам окон.
Я потянулась к нагрудному карману… Какой дурак придумал липучки, их же невозможно отодрать друг от друга!
Пальцам кое-как, но все-таки удалось прорваться сквозь липучку, нащупать недорогой телефон и вытащить его наружу, а вот дальше…
— Черт! Черт! Черт! — заорала я, взглядом провожая телефон в непродолжительный полет.
Черный аппарат упал на пол подъемника, но теперь, чтобы взять его, мне пришлось бы встать, разжать пальцы, сжимающие перила, и сделать шаг к самому краю.
Нет, на такие подвиги моей силы воли сейчас явно не хватит.
Протяжно заскулив, я прижалась лбом к стеклу и поняла, что с той стороны затемнённого окна на меня с явным недоумением смотрят двое мужчин в костюмах.
Ну вот, разве мне мало было на сегодня?
И, словно издеваясь надо мной, один из мужчин подошел ближе и смело потянул на себя створку соседнего со мной окна.
Я в ужасе зажмурилась. Это же абсурд какой-то! Ну кто будет ставить открывающиеся окна в офис на двенадцатом этаже? Бред!
А дальше…
— А-а-а-а! — верещу как резаная, потому что с закрытыми глазами еще страшнее.
— Девушка, прекратите истереть, — уже с угрозой в голосе говорит мужчина, продолжая высовываться из окна где-то по пояс.
Хм… Значит, надежды на то, чтобы я перестала орать, уже потеряны?
— Просто протяните руку — остальное я сделаю сам.
Псих! Полный псих!
Руку ему протянуть? Ага, разбежалась! Я ему руку, а он меня вниз скинет за этот… Ну как его? За шпионаж, короче!
— Я не хочу умирать, — на всякий случай шепчу я и еще сильнее прижимаюсь к поручням, готовая обхватить их не только руками, но и ногами.
Мужчина коротко и зло ругается, прячется обратно, а следом я слышу приглушенный стеклом разговор на немецком.
— А-а-а-а! — хрипло начинаю подвывать я от страха, оставшись без компании.
Яблокова, ты — Дура! Именно так, с большой буквы и восклицательным знаком на конце.
Я вновь утыкаюсь лбом в прохладу стекла, надо признать, в действительности не такого уж и грязного, несмотря на высоту, выхлопные газы и пыль. Около открытого окошка на двенадцатом этаже происходит долгий разговор двух мужчин, а следом я слышу легкий шорох.
— Не паникуйте, все хорошо, — с мягким акцентом попытался утешить кусок идиотки, застрявший на двенадцатом этаже, судя по голосу, сам Мариус Буркхард.
Та-а-ак, мужчины решили провести рокировку.
— У-у-у-у… — немного смущенно заскулила я, собралась с духом, и все-таки отрыла глаза.
Мужчине это почему-то понравилось. Он улыбнулся так, словно увидел перед собой годовалого карапуза, и засюсюкал:
— А кто это у нас такая смелая, такая решительная девочка?
Меня бесили все интонации подобного рода, но почему-то конкретно в этой ситуации я тихонько всхлипнула и глянула на улыбающегося мужчину исподлобья.
— Я? — не слишком уверенно отвечаю мужчине.
— Вот видишь! — все в той же успокоительной манере продолжает Мариус. — А смелые девочки не плачут и не кричат. Правда?
Я неуверенно киваю.
— Ты зачем вообще в подъемник залезла? — достаточно миролюбиво интересуется он, продолжая безбоязненно высовываться из открытого окна.
— Так это… — соображать почему-то сложно. — Вы… А я… А мне Стерва сказала… Надо сдать сегодня… А вы отказывали… Вот!
Мужчина прищуривает глаза цвета горького шоколада с маленькими светло-желтыми пятнышками около зрачка и окидывает меня внимательным взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
