Читаем без скачивания Абсолютное программирование - Сергей Петров

…Ахнуло без предупреждения, и так, что на столике подпрыгнули стаканы. Вспышки не было, только удар грома. Пока я предавался воспоминаниям, тьма перевалила-таки через Университет, и не спеша стекла в город. Палевый свет погас. Но дождь все еще был далек – здание Университета по-прежнему четко рисовалось на фоне живого мрака. После первого громового удара тишина стала еще глуше.

И в этой тишине расхохотался Виталий. Разобрало его сразу и здорово. Он крючился на шатком пластмассовом стуле, хватался за животик, повизгивал и постанывал, вытирал слезы, отдувался, но остановиться никак не мог. Казалось, при ударе грома у него внутри от испуга сгорел какой-то ослабленный алкоголем предохранитель, и наружу, приняв форму истерического смеха, вырвались давно подавлявшиеся эмоции. Что это за эмоции – страх ли, радость ли – не знаю, но то, что они копились в нем, я чувствовал и раньше. Сейчас, в состоянии приличного подпития, я, конечно, не собирался заниматься с Виталием психоанализом. И даже наоборот, мало-помалу подключился к веселью. Через какое-то время мы уже ржали в полный голос, поочередно не давая друг другу успокоиться. Хорошей декорацией к этой безумной сцене могли бы послужить беснующиеся вокруг стихии, но тут как раз природа смолкла совсем и окончательно. То ли не хотела мешать нашему веселью, то ли приближался ветер-предвестник. И среди ее молчания, в отделанной новым мрамором ротонде на вершине сталинской восьмиэтажки посреди Хамовников, две фигуры в дорогих офисных костюмах ползали на четвереньках, бессильно обнимали подпирающие круглую крышу столбы, хлопали друг друга ладонями по спинам и выделывали еще много чего, говорящего о жизнерадостном характере и спокойной совести.

Кончилось все тем, что Виталя разом оборвал смех, перевесился через балюстраду, и его вывернуло прямо на свеже-зеленую кровлю, отремонтированную не так давно за наш счет в обмен на право прирезать ротонду к территории офиса. Потом он пьяным движением развязал свой дорогущий галстук, аккуратно вытер им рот, и выкинул галстук в провал двора. Тут-то я окончательно убедился, что Виталя здорово перебрал, и ему тоже хватит. В трезвом виде он славился патологической чистоплотностью. Я прекрасно помню взбучку, которую он устроил нашим курильщикам, когда те однажды повадились соревноваться, чей бычок улетит дальше.

Виталя еще раз заглянул за балюстраду, удовлетворенно изучил недавнее содержимое своего желудка, и произнес:

– Фигня, щас дождем смоет.

И сразу налетел ветер. Вернее, сначала стал слышен нарастающий гул, как будто где-то рванул ядерный боеприпас, и в нашу сторону, круша все на своем пути, мчится фронт ударной волны. Стало видно, как из соседних дворов, все ближе и ближе, фонтанами вырываются сорванные с деревьев листья, пыль и накопившийся за лето летучий мусор. Когда ветер пришел в наш двор, он, наверное, подхватил и виталин галстук. Но нам оказалось уже не до созерцания его полета. Наперегонки с пластмассовой пляжной меблировкой, еле успев подхватить падающие стаканы, среди рева и свиста мы скатились по мраморной лесенке к двери в приемную. Едва я пропихнул Виталия внутрь и задвинул дверь за своей спиной, как на город рухнул ливень.

– Ну, я ж говорю – смоет, – резюмировал Виталий неожиданно спокойным голосом.

В приемной было сумеречно, тепло и уютно. Толстые коммунистические стены и тройной капиталистический стеклопакет разом отрезали нас от сорвавшейся с цепи стихии. Вся братия, с полудня поенная и кормленная по случаю юбилея, давно уже расползлась по домам или по окрестным забегаловкам – добавлять. Отбыли восвояси и славные ребята из фирмы «Тропикана плюс», погрузив в фургон горы грязной ресторанной посуды и залитые соусами скатерти. Ушли тети Маша и Даша, приведя в порядок конференц-зал и унося пакеты со своей долей праздника. Где-то внизу, наверное, шебаршилась охрана, да в аппаратных наливалась кофе дежурная служба, но этих бедолаг за присутствующих можно не считать – они со своих постов носа не покажут до утренней пересменки. Организация работы и поддержание дисциплины тоже входили в обязанности Виталия, и он делал это, как и все остальное, удивительно эффективно.

Короче, на Крыше мы остались одни. Ситуация уникальная, потому что в другое время народ околачивается здесь в любое время суток. Такая уж Виталием подобрана команда, и такую уж работу я ей придумал. И такие уж деньги мы этим головастикам платим.

За окнами полыхало, грохотало и ревело. Виталя вполне обоснованно решил, что в сложившихся обстоятельствах опора на четыре точки будет более надежной. Он стоял у двери, широко расставив ноги и упершись также широко расставленными руками в толстое стекло. Совсем стемнело, и я видел его черный распластанный силуэт при вспышках молний. Судя по тому, что у силуэта отсутствовала голова, Виталю опять мутило. Мне пришлось хорошенько поднапрячься, чтобы построить логическую цепочку от свесившейся виталиной головы до тети-машиного-или-дашиного ворчания по поводу пятна на ковре в понедельник и во все последующие дни, на много месяцев вперед. Ужасная перспектива требовала немедленных действий.

Отлепив мычащего Виталия от стекла, я повлек его через приемную, кабинет и комнату отдыха в его персональный санузел. Трудный и великий путь! В стробоскопическом свете молний отчетливо виделось, как, выставив острые углы, бросается нам наперерез коварная офисная мебель. Неожиданное и организованное сопротивление оказали все три встречные двери – обнаружилось, что теперь они открываются в другую сторону, а ручки у них расположены в самых неожиданных и неудобных местах. Последним сюрпризом стала попытка унитаза ухватить Виталия за голову и утопить, но тут уж я оказался начеку. В конце концов, все кончилось благополучно: Витале заметно полегчало, ковры остались девственными, а потерями с нашей стороны числился разве что небольшой синяк у меня на лбу, – одна из дверей оказалась на удивление проворной.

Витале стало настолько лучше, что он смог жестами донести до меня свое желание залезть в душ. Я не возражал, только убедился, что он догадался снять костюм. Мне тоже следовало позаботиться о своем помятом имидже, и я отправился в обратный путь, так как вход в мой кабинет, помнится, располагался в той же приемной, но по другую сторону. Гроза продолжалась без какой-либо надежды на передышку. Однако побежденная мебель заметного сопротивления уже не оказала, с дверьми удалось договориться, а родные стены проявили такую любезность, что я в два счета оказался на месте. В моей душевой, включив свет, я без удивления обнаружил какого-то мужика с бледной, как у покойника, физиономией. Пока я старательно фокусировал зрение на его переносице, он так же старательно и неподвижно изучал меня. Когда на доли секунды мне все-таки удалось поймать фокус, сразу подтвердилось первоначальная догадка о том, что один из нас находится по ту сторону зеркала. Пьяно ухмыляясь, мы погрозили друг другу пальчиком. Разбираться, кто из нас по какую сторону, не хотелось.

…Я подставлял лицо под теплые душевые струи и, как положено, размышлял, зачем же я так надрался. Удручала неотвратимость предстоящего похмелья со всеми положенными атрибутами – больной головой, фонтанирующей желчью и полной неспособностью работать. Напрочь пропала суббота и под вопросом оказалось воскресенье – святые дни, когда никто и ничто не мешает заниматься собственной темой. И ведь знал же, скотина, как важны именно эти выходные! Весь последний месяц мой гениальный спайдер, о котором не знал никто, даже Виталий, через специально заброшенный ко мне домой канал Т1 обнюхивал великую Сеть. Ползал по сайтам, тыркался в брандмауэры, шуровал по серверным каталогам… А критерии ему заданы такие, что ожидаемого результата я сам откровенно побаивался. Помнится, долго не решался начать эксперимент, – словно из-за того, начну я его, или нет, что-то могло измениться. Потом, конечно, разум победил эмоции, и вот завтра, в перерывах между походами к унитазу и глотанием аспирина, я должен буду единственным из живущих узнать судьбу человечества. Какая гамлетовская ирония! Страдающий тяжелым похмельем интеллектуал отмечает крестиком в календаре дату конца света! План на март, например, 2004 года: вторник, 8-е – поздравить женскую часть коллектива с МЖД; среда, 9-е – принять участие в гибели человечества; четверг, 10-е – совещание с Г.Б. по поводу места пребывания в оставшуюся часть Вечности…

Когда я, слегка придя в себя, появился в кабинете Виталия, тот, в своем скромном дорогом костюме, при новом галстуке, сидел в кресле у разгорающегося камина, чистый, сухой и трезвый. Снаружи теплая летняя ночь сменила ужас, принесенный грозой. По-прежнему шел дождь, но молнии били уже не так часто, гром стал глуше и отдаленнее. Тлела сигарета. Я с порога увидел освещенный огнем профиль своего товарища, и неожиданно испытал короткий отрезвляющий приступ безотчетной тревоги.