Элрад Лет легко прочел его чувства и ответил на них отвращением.
– Бог мой, будь у меня настоящий сын, я бы со всем этим справился. У Тэссиса был Блэквуд, а мне достался ты! Иди, убирайся с глаз моих! Но послезавтра рано утром будь готов к отъезду. Собери вещи для долгого путешествия. И не заставляй меня тебя дожидаться!
У Алазариана было множество вопросов, но он не смел их задать. Он догадывался, почему Бьяджио мог пожелать увидеть его отца, но совершенно не представлял себе, зачем Протекторату допрашивать его. Ему неизвестно было, что происходит в Арамуре. Он знал только те слухи, которые ходили в замке: что Лет все еще пытается подавить Арамурское восстание. Он использовал бесчеловечную тактику, но тут ничего удивительного не было. И непонятно было, почему это могло волновать императора. Но в последнее время в Арамуре происходили странные вещи. Алазариан был слишком озабочен болезнью матери, чтобы многое замечать, но Лет часто отлучался из замка, а от короля Тэссиса Гэйла то и дело приезжали гонцы. Как бы там ни было, это навлекло на его отца неприятность – и Алазариан был этому рад. Он был рад, что Праведники Меча по-прежнему донимают «правителя». Пусть Джал Роб всего лишь поп, но ум у него генеральский, и его арамурские мятежники стали для Лета постоянным источником неприятностей.
«Вот и хорошо», – думал Алазариан, отступая на другой конец зала.
Звук неожиданно открывшейся двери вернул Алазариана к реальности. Он повернулся – и увидел, как его дед, Тэссис Гэйл, пятится из комнаты дочери. Король поник от усталости, и что-то шептал невидимой женщине в комнате – что-то нежное, отцовское. Его плащ из волчьей шкуры волочился по полу, поникший, как лицо его владельца. Король был стар, даже древен, но в нем ощущалась наследственная мощь Гэйлов: крупная кость, широкие плечи. Коротко остриженные волосы совсем не поредели. И все же, хоть он последнее время сбросил с себя подавленность и груз годов, события этой ночи его утомили. Как только ему сообщили, что дочери хуже, он поспешно приехал из Талистана и несколько часов тому назад скрылся в ее комнате. Глядя на деда, Алазариан почувствовал глубокую печаль. Тэссис Гэйл был человеком жестоким, и слухи о его безумии имели под собой немало оснований. Однако он любил дочь и ее сына, и это противоречие озадачивало Алазариана. Помимо матери, только от Тэссиса Гэйла ему доставались хоть какие-то проявления доброты.
– Мы еще увидимся, – прошептал король Талистана, прежде чем закрыть дверь.
Тэссис Гэйл расправил плечи, собираясь с силами. Алазариан с тревогой ждал, что он скажет. Элрад Гэйл смотрел в окно с ужасающим равнодушием.
– Она очень слаба, – произнес, наконец, король. Ему трудно было говорить. – Ах, моя Калида. Моя маленькая девочка… – Он пальцем поманил к себе Алазариана. – Алазариан, поди, сюда.
Алазариан поспешно подошел к деду, взял его за руку и ощутил дрожь этой руки. Явно король не ожидал увидеть дочь настолько ослабевшей. Когда-то полная жизни, эта женщина теперь стала тенью.
– Твоя мать очень больна, – сказал король. – Но ты ведь это знаешь?
Алазариан кивнул.
– Думаю, осталось уже недолго, – добавил дед. Он не трудился обращаться к Лету. – Тебе следует пойти к ней. Она хочет тебя видеть.
Губы Лета презрительно искривились. Неудивительно, что в последние минуты жена звала к себе не его. Не глядя на него, Алазариан улыбнулся деду.
– Я скоро выйду, – пообещал он. – И ей сейчас надо поспать.
Старик сжал его руку.
– Да, пойди к ней. – А потом его лицо стало жестким. – Мне нужно кое о чем поговорить с твоим отцом.
Лет скрестил на груди руки.
– Да уж, пора бы, – пробормотал он. Алазариан надеялся, что дед приехал в Арамур, только чтобы повидаться с дочерью, но оказалось, что у короля были и дела.
– Иди к ней, – приказал Гэйл. – Позже мы поговорим о твоей поездке в столицу Нара. – Он криво улыбнулся юноше. – Я знаю, тебе страшно. Не бойся. У нас тоже для нового императора кое-что приготовлено.
– А что?
Король приложил палец к губам.
– Тс. Иди, повидай мать. Побудь с ней. Она этого хочет.
Старик направился к ожидающему его зятю и заговорил вполголоса. Алазариан не слушал. Его потрясало, как дед может ладить с Летом, но он понимал, что у короля есть основания удерживать Лета при себе: правитель был от природы свиреп, а это и было нужно Гэйлу. Только железная рука Лета могла управлять Арамуром. Когда он стал правителем, почти все мятежники затихли. Кроме Праведников.
Алазариан тихо постучал в дверь, не рассчитывая на то, что мать ему ответит. Изобразив на губах улыбку, он шагнул в комнату. Глаза матери устремились на него с одра болезни. Только эти глаза и оставались прежними. Иссиня-черные волосы поредели и стали походить на сухую траву, когда-то сильное тело выел рак, оставив, пустую оболочку. Леди Калида сумела слабо улыбнуться. В воздухе висел сладковатый запах лекарств.
– Мама, – жизнерадостно проговорил Алазариан, подходя к кровати. – Тебе что-нибудь принести?
Леди Калида покачала головой. При свете свечей она казалась призраком.
– Дед сказал, что ты хочешь меня видеть, – сказал Алазариан. – Но тебе надо отдыхать.
– Я больше не буду отдыхать, дитя, – ответила леди Калида. – Там, куда я ухожу, будет время для отдыха. – Она посмотрела на него, и он понял, что ей каким-то образом удалось увидеть будущее, и теперь она отсчитывает минуты. – Побудь со мной. – Она не плакала: у женщины, которая столько вынесла, слез уже не было. – Я хочу, чтобы сейчас со мной был ты. Один ты.
– Но дед…
– Только ты, Алазариан. Мой малыш.
Она потянулась к его щеке, но постаралась до нее не дотронуться. Алазариан боролся с желанием спасти ее.
– Мама, – отчаянно взмолился он. – Позволь мне помочь тебе. Пожалуйста!…
Калида закрыла глаза.
– Нет, Алазариан. Даже не думай.
– Но ведь я могу! – не сдавался юноша. – Тебе достаточно просто мне позволить. – Он склонился над ней и понизил голос: – Отцу знать не нужно. Мы скажем, что произошло чудо, вот и все. Только разреши мне попробовать. Ну, пожалуйста!
– Нет, – непреклонно повторила его мать. Ее лицо исказилось от боли. – Никогда этого не делай… рядом с отцом. Он не должен узнать, Алазариан. Никогда. Ты понял?
Алазариан не понимал. Он не мог понять, почему его мать умирает, или почему такая хорошая женщина терпела такого жестокого мужа, или как небо может спокойно видеть подобную несправедливость. Его жизнь превратилась в сплошные вопросы. И больше всего его мучил вопрос о его тайном даре. Глядя, как угасает мать, он отчаянно хотел ей помочь.
– Этот дар дан мне не случайно, мама, – возразил Алазариан, стараясь говорить тихо. – Ты всегда так мне говорила. Может быть, он дан мне именно для того, чтобы я мог тебя спасти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
