Читаем без скачивания 1937. Большая чистка. НКВД против ЧК - Александр Папчинский

Именно в эти годы крепкое семейство Штубисов стало распадаться: старший брат Генриха устроился строительным рабочим и перебрался в другой город, замужняя сестра уехала в Сибирь к сосланному за распространение листовок мужу. В 1906 году Генриха отдали на учебу в Либавское двухклассное элементарное училище. Однако вместо четырех лет он проучился только три года — был исключен, «…так как, будучи участником одного из ученических кружков, участвовал в первомайской демонстрации»[2]. Словом, уже в возрасте четырнадцати лет наш герой приобрел «политические взгляды» и даже успел за них пострадать…

Тем временем «…в домике, который находился на арендованной матерью земле, организовалась «конспиративка» Либавской организации РСДРП(б), которая первое время служила убежищем для преследуемых товарищей в годы реакции, впоследствии стала также складом оружия Либавской организации и местом, где печатались и размножались листовки, обсуждались планы побега за границу, предстоящие эксы и т. д.»[3]. В этих условиях и Генрих приобщился к «технике» подполья: помогал печатать и распространять листовки, переносил и хранил оружие и патроны. Однако пора было подумать и о посильной помощи семье. Он поступает учеником в медно-жестяную мастерскую Ансона с жалованьем пять рублей в месяц.

Осенью 1911 года полиция совершила неожиданный налет на дом Штубисов, но так как посторонних, оружия и листовок обнаружено не было, то после двух недель ареста Генрих с младшей сестрой были отпущены. Пострадал лишь старший брат Феликс.

В 1909 году он примкнул к Либавской организации анархистов-коммунистов (имел клички Берзин и Стобрис), после ареста в 1911 году три года просидел в тюрьмах Либавы, Риги и Санкт-Петербурга. В 1914 году по приговору Санкт-Петербургской судебной палаты Феликс Штубис «за принадлежность к литовско-латышской анархической федерации и хранение ее воззваний» был приговорен к ссылке на поселение[4].

Утратив этого, пожалуй, единственного кормильца, вдова Штубис решила отослать от греха подальше младшего сына, уже имевшего опыт общения с жандармами. В ноябре 1912 года Генрих ушел из мастерской и поступил палубным юнгой и кочегаром на океанский корабль «Курск» Русско-Восточного Азиатского пароходства, совершавший рейсы Либава — Нью-Йорк. За шесть месяцев службы на «Курске» он побывал в Соединенных Штатах Америки, Канаде, Англии, Голландии, Дании — словом, «повидал мир», но, вернувшись в Либаву, опять поступил в мастерскую. Теперь как подмастерье он получал более-менее сносное жалованье. Вместе с тем Генрих продолжал связь с местными подпольщиками, для которых наступили трудные времена: часть из них разбежались, оставшиеся один за другим вылавливались жандармами. Та же судьба постигла и нашего героя: в октябре 1913 года он «…снова был арестован… с группой товарищей (Керле, Циммерман, Ванаг и др.), заключен в Либавскую тюрьму, затем переведен в Митавскую, где содержался в одиночке»[5].

На этот раз дело приняло серьезный оборот, и арестованному Генриху Штубису 4 января 1914 года было объявлено постановление о высылке в административном порядке на три года в северные уезды Олонецкой губернии.

Мурманская железная дорога еще не была построена, так что к месту высылки — деревне Ругозеро Штубис добрался с этапом лишь в мае 1914 года. Жить пришлось вкрестьянских семьях, сначала в Ругозере, а потом южнее, в Шуньге, на Онежском озере. Заработок доставался с большим трудом в хозяйстве местных крестьян, на лесных работах и на строительстве Мурманской железной дороги. Местные крестьяне относились к парню сочувственно, так как «…край в течение долгого времени наводнялся политической ссылкой, и население было основательно обработано, это положение дополняла еще и империалистическая война»[6].

Насколько сам Генрих занимался политической «обработкой» населения, остается только гадать. Во всяком случае, местным властям он доверия не внушал: «…при мобилизации ссыльных на империалистическую войну… воинский начальник мне объявил, что я не достоин служить в рядах русской армии, и меня отправили обратно в Шуньгу отбывать свой срок»[7].

Отбыв ссылку «от звонка до звонка», 4 января 1917 года Штубис освободился. Теперь уже на общих основаниях он подлежал мобилизации в армию, но предпочел от нее уклониться и во второй половине января объявился в Петрограде, где, по собственным словам, «…связался с Петроградской организацией (РСДРП(б). — Прим. авт.)…принимал участие в Февральской революции, главным образом в уличных боях». До лета Штубис работал «по специальности» в каких-то металлических мастерских Петрограда, а после июльских событий 1917 года перешел на нелегальное положение. В октябрьские дни он состоял рядовым в сводном отряде Красной гвардии Василеостровского района, участвовал в захвате Центральной телефонной станции и боях на подступах к Пулково…

Где-то в двадцатых числах декабря 1917 года Штубис появился в здании на Гороховой, 2. В кармане у него лежало направление на работу в ВЧК от Центрального объединения Латвийских групп РСДРП(б) Северного района. Ф.Э. Дзержинский с Я.Х. Петерсом только начали формировать аппарат ВЧК, и он состоял из 23 сотрудников, включая водителей и курьеров. Как вспоминал впоследствии Петере, вся канцелярия органа государственной безопасности «…находилась в кармане Дзержинского, а вся касса, сперва 1000 рублей, а потом 10 000 рублей… у меня, как казначея, в ящике стола»[8].

Ведомство Дзержинского только делало первые робкие шаги, контрреволюция еще не набрала силы, и первые чекисты широко практиковали в борьбе такие методы, как отпуск арестованных «под честное слово» или приговоры к «принудительным общественным работам при тюрьме сроком на четыре года условно». Хотя были и другие случаи: так, несколько сотрудников центрального аппарата ВЧК зашли на выступление в цирк. Во время одной из реприз известный клоун Бим-Бом «…стал пробирать Советскую власть». Чекисты, недолго думая, решили его арестовать и проделать это прямо на цирковой арене. С подобными намерениями они и двинулись к клоуну. Подойдя, сотрудники НК объявили Бим-Бома арестованным. Публика вначале решила, что все происходящее лишь продолжение репризы. Сам же артист «…в недоумении открыл рот, но, видя в чем дело… бросился бежать»[9]. В ответ чекисты открыли стрельбу из револьверов, в цирке началась паника.

Поначалу в ВЧК Штубис выполнял функции разведчика и коменданта, успел отличиться при арестах бывшего военного министра Временного правительства Верховского и миллионера Рябу- шинского. Первая кровь официально была пролита чекистами в феврале 1918 года, причем в известной степени отстаивая свою репутацию. 26 февраля были расстреляны известный авантюрист и бандит самозваный князь Эболи и его сообщница Бритт. Они являлись на квартиры своих жертв под видом чекистов с «ордером на обыск» и попросту грабили мирных обывателей. 28 февраля 1918 года по постановлению Коллегии ВЧК были расстреляны еще двое — пойманные с поличным бандиты Смирнов и Заноза, грабившие постояльцев гостиницы Медведь под личиной «оперативных комиссаров ВЧК». Учитывая то, что Штубис (вскоре ему присвоили псевдоним Заковский) в те дни был комендантом ВЧК, возможно, именно ему довелось приводить в исполнение эти первые смертные приговоры…

В течение февраля 1918 года чекисты ликвидировали в Петрограде несколько контрреволюционных организаций и групп: «Белый Крест», «Черная точка», «Союз помощи офицерам-инвалидам», «Военная лига», «Возрождение России», «Союз Георгиевских кавалеров».

Кроме того, по улицам гуляло до 40 тысяч уголовных преступников, выпущенных из тюрем «либералами» Временного правительства. «Эти обстоятельства, — вспоминал потом Я.Х. Петере, — заставили нас, в конце концов, решить, что применение смертной казни неизбежно. Борьба с бандитизмом поглощала все наше внимание до самого переезда в Москву». 9 марта 1918 года, в полдень, ВЧК (ее штат составлял уже около 120 работников) приступила к эвакуации в Москву. Вместе со всеми переезжал в новую столицу и сотрудник ВЧК Л.М. Заковский.

Обосновавшись в Москве, в новой штаб-квартире ВЧК на Лубянке, Заковский вскоре нашел очередную возможность отличиться. Это произошло в мае — июне 1918 года, когда ВЧК ликвидировала савинковский «Союз защиты Родины и Свободы». Чекистами была получена информация о подозрительной квартире в Малом Лепишинском переулке. Доброжелатели сообщили, что, дескать,«…там происходят частые собрания». Прибывший отряд красноармейцев окружил дом, а заместитель председателя ВЧК Петере с двумя сотрудниками (один из которых был Заковский) «…побежали наверх по лестнице к квартире… ворвались через переднюю в главную комнату, где в это время заседало около 30 человек». Собравшиеся были до того изумлены появлением чекистов, что даже не успели убрать бумаги лежавшие на столе. Изучив изъятые материалы, сотрудники ВЧК, пришли к заключению, что имеют «…дело с серьезной организацией», которая имела громкое название — «Союз зашиты Родины и Свободы»[10].