К счастью Кристины, никто не собирался ее отговаривать от поездки к дедушке. Лорд Уориндер, судья с высоким положением, недавно вышедший в отставку, был очень удивлен неожиданным приездом младшей внучки, засыпавшей его вопросами о его здоровье.
– Я никогда в жизни не чувствовал себя лучше, – сказал лорд Уориндер. – Моя дорогая, не подумай, что я тебе не рад, но я думаю, не заскучаешь ли ты здесь в компании старого чудака вроде меня?
– Нет, дедушка! Ни за что не заскучаю, – ответила Кристина. – Если бы ты мог представить, как я скучала в Лондоне с Маргарет, которая не сводит влюбленных глаз со своего Фредди. Кругом только и слышны возгласы о ее подвенечном платье. А здесь у меня рядом будут лошади, собаки… И ты, мой любимый дедуля! Чего мне еще хотеть?!
Несмотря на то, что Кристина была вполне удовлетворена своим уединением и удаленностью от круговерти света, она все же очень обрадовалась, когда здесь появился Гарри с виноватым выражением лица и путаным объяснением, почему он приехал на каникулы намного раньше, чем его ждали.
Гарри и Кристина всегда держались вместе. Они были двойняшками, долгожданный сын и нежеланная дочь. Родившаяся через пятнадцать минут после брата, девочка вскользнула в этот мир, как будто извиняясь за свое появление, что вызвало ужас матери и удовольствие акушерки, настойчиво пророчившей появление двойняшек.
Да, Кристина не была желанным ребенком, к тому же родилась она слабенькой, так как вся сила досталась рожденному первым брату. Кристину кормили, одевали, воспитывали, дали образование, но никогда по-настоящему не любили. Печальная истина, которую она познала еще в раннем возрасте.
– Маленький, удивительно крохотный, беззащитный комочек – такой ты была, дорогая, когда появилась на свет, – призналась как-то няня Кристины в то время, как уже выкупав Гарри, сажала девочку в ванну. – Но еще… трудно выговорить – такой нежелаемой… Ах, деточка… – добавила женщина тихим голосом.
Кроме Гарри и Кристины, у их родителей была еще Маргарет – на три года старше двойняшек, хорошенькая, послушная, очаровательная милашка.
Гарри с каждым днем становился взрослее, красивее и вдобавок очень разбалованным – ну как же, ведь он был гордостью отца и любимчиком матери! Кристина – последыш – долго оставалась незаметной скромной девушкой, как-то совсем не похожей на своих родителей. Девочка была нелюбимой, слишком застенчивой и чересчур смышленой для своего возраста. Она чувствовала со стороны родителей какое-то «особое» отношение, и, по-видимому, это в немалой степени было причиной того, что Кристина рано стала очень раздражительной, часто взрывающейся по пустякам. Кристина почти со всеми в семье была в натянутых отношениях.
Исключение составляли добрая няня и ее горячо любимый брат, который совершенно необъяснимо, интуитивно, больше тянулся к своей характерной сестренке Крис, чем к спокойной и хорошо воспитанной старшей Маргарет.
В комнату молодой госпожи заглянула ее служанка Бетси и проникновенно прошептала:
– Мистер Гарри уже ждет вас, мисс, и немного сердится.
– Уже иду, – сказала Кристина, накинув на плечи свою любимую ярко-розовую шаль и поспешно завязав шелковые ленты соломенной шляпки. Она легко сбежала по ступенькам террасы, внизу ее нетерпеливо ожидал Гарри. Брат помог ей поудобнее устроиться в коляске, затем взял поводья в свои руки, освободив от этого кучера Тома, и они отправились в путь.
Имение Брамбер Грэндж было куплено еще самим Роджером Уориндером, талантливым и удачливым адвокатом, в дни правления доброй королевы Елизаветы и постоянно улучшалось и укреплялось его потомками, которые уже по традиции избирали для себя профессию своего знаменитого предка-адвоката. Портреты этих людей, в драгоценностях и дорогих нарядах, висели на стенах длинной галереи. За шикарными цветниками находились небольшой парк и роща, отделявшая владения Уориндеров.
Кристина и Гарри достигли ворот парка, затем выехали на дорожку, ведущую к главной дороге, по которой, как обычно, ехали множество повозок и колясок, направляющихся в сторону Чичестера. На телегах, повозках, в колясках восседали разодетые в самые нарядные одежды селяне, некоторые главы семейств скакали верхом, чем подчеркивали торжественность случая. И весь пестрый людской поток направлялся на ярмарку.
– Боюсь, нам придется немного пройтись пешком, Кристина. Надеюсь, ты догадалась надеть удобные туфли! – сказал Гарри, поворачивая лошадей к «Трем Струнам». Он помог сестре выйти из коляски, затем медленно осмотрелся вокруг. Внуков адвоката Уориндера в округе многие хорошо знали, поэтому как только они появились, это стало заметным. Конюх, который обычно обслуживал на гостиничном дворе экипажи и коляски, незамедлительно подошел к молодым гостям и предложил им оставить лошадей в его распоряжении, что Уориндеры и сделали.
Когда же Кристина и Гарри вышли через гостиничный двор прямо к площади, где размещалась ярмарка, их встретил многоголосый хор разнообразных звуков. Скрип колес, звон монет и бой барабанов перемешались с голосами сотен зазывал, кричащих о своих аттракционах, со смехом торгующихся, визгом детей и плачем младенцев. Ярмарка протянулась на огромное, в несколько миль, расстояние. И все вокруг дышало жизнью, весельем и радостью. Строгое воспитание Кристины не предусматривало, если не сказать строже, запрещало какое-либо общение с простыми людьми, поэтому они для нее были менее понятны и близки, нежели люди ее круга. Девушка крепко держалась за руку Гарри, слепо повинуясь ему, готовая получить от всего увиденного массу удовольствий.
В ярмарочный день можно было увидеть все возможные и невозможные чудеса, а главное – очень интересных людей, например, толстую до смешного женщину или, наоборот, – мужчину, бледная кожа которого так обтягивала его кости, что его похожесть на скелет не могла не вызвать огромной к нему жалости. Здесь же был мальчик с личиком поросенка и настоящим маленьким рыльцем, о котором Гарри сказал, что это прелестный поросеночек, одетый в брюки и голубую сорочку. Внимание на себя обращали дама с… двумя головами, которые кивали каждому встречному, как своему знакомому, а также танцующий козел, читающие собачки и дрессированные лошади. Несколько акробатов переплелись в какой-то невообразимый узел, а танцоры Морриса в украшенных цветами шляпах выплясывали вокруг фигуры с лошадиной головой, которая к тому же что-то стремительно бросала в толпу, отчего люди визжали и с радостно-испуганными лицами отскакивали в стороны. Веселящиеся мужчины и женщины бросали в этот круг монеты. Кристина молча завороженно наблюдала за всем происходившим, пока Гарри, наконец, не отвлек ее внимание.
